Tags: поэзия

"Книга странствий" Игорь Губерман

её сбил конь средь изб горящих, она нерусскою была
Я читал стишки самиздатского ещё времени, из цикла под уютным, чисто московским названием "Вожди дороже нам вдвойне, когда они уже в стене". И на каком-то из стишков (об Ильиче, по-моему) из зала вдруг послышался хорошо поставленный, по прокурорски звучный женский голос:
- А почему вас не расстреляли?

Встречала его дивные двустишия: умные, забавные, парадоксальные, емкие, иногда невероятно смешные, часто с очевидным философским подтекстом, еще чаще - с неочевидным. Но целенаправленно Губермана не читала. Наверно боялась, что собранные вместе, утратят обаяние. Кто застал перестроечный книжный вал, вспомнит сборники анекдотов. Сколько раз в советском детстве, травя их в компании, помирая со смеху, думала: вот бы книгу, где одни только анекдоты. Но когда такие книжицы впрямь, появились, оказалось, что читать смешные истории подряд вовсе невесело, больше того - читать в-одиночку отдает идиотизмом. Всякому жанру свое время и место.

Collapse )

Классная книга и я рада, что выбрала ее, а не какой-то из многочисленных сборников гариков. Они конечно, объемом, как правило, скромнее здешних шести сотен страниц, да к тому же в столбик, в отличие от сплошного многабуквия прозы, но всего, что знаю теперь о Губермане, из них не узнала бы.

"Борис Пастернак" Дмитрий Быков

Гул затих. Я вышел на подмостки
Но кто мы и откуда,
Когда от всех тех лет
Остались пересуды,
А нас на свете нет?

Не думаю, чтобы Дмитрий Быков считал себя адептом русского космизма, и уж тем более последователем Николая Федорова с его идеей всеобщего воскрешения. Рамки любого учения бывают тесны для самостоятельно мыслящего и многообразно одаренного человека, а федоровское, на поверхностный взгляд, вовсе представляется родом юродства. Однако Быков воскрешает, и делает это, как никто другой не может.

Collapse )

"Популярная наука о кошках, написанная Старым Опоссумом" Томас Стернз Элиот

Макавити, Макавити, единственный Макавити!
Его вы не отравите, его вы не удавите!
Он двадцать алиби подряд представит на суде,
Как доказательство того, что не был он нигде.

Чтобы набраться решимости на "Бесплодную землю", ушло лет двадцать. Делала это с большой осторожностью, шутка ли, одно из самых значимых и сложных поэтических произведений XX века. Кучу всего связанного перелопатила, прочла оригинал и три разных перевода, вооружилась трактовкой Аствацатурова, и лишь тогда рискнула написать отзыв. "Популярная наука о кошках..." с точностью до наоборот. Шла в кино на новую версию "Кошек", понятия не имея, что в основу знаменитого мюзикла положен цикл стихотворений Т.С.Элиота о котах. По одной версии писаный им для внучки как история с продолжением, по другой - поэт включал стихи в письма крестникам, которые отправлял на протяжении тридцатых годов, а в тридцать девятом собрал под одной обложкой с собственными рисунками.

Collapse )

Задумалась, а из наших поэтов кому-нибудь повезло так же стать кумиром интеллектуалов и пойти в народ? Наверно только Андрею Вознесенскому. Такая вот музыка. Такая, блин, вечная молодость.

"Популярная наука о кошках, написанная Старым Опоссумом" Томас Стерн Элиот

Знанье кошачьих имен — не шутка,
Их нельзя угадать на пари;
Поверьте, я не лишаюсь рассудка,
Говоря, что ИМЕН НЕПРЕМЕННО ТРИ.


Честно? Я ожидала худшего. Как только появилась контекстная реклами нового фильма, подумала: наконец в кино хоть что-то, что хочется смотреть. Дочери говорю: На новых "Кошек" сходим? А в ответ: Ты отзывы видела? Бегу гуглить и ожидание праздника ощутимо меркнет. Слов о новом фильме сказано много слов, ни одно из них не доброе. И все-таки мы пошли. Потому что нельзя же просто вот так взять и не посмотреть новую экранизацию знаменитого мюзикла. За "Отверженных" Тома Хупера тоже много ругали, я сейчас о зрителях, не о критиках, а мне понравилось семь лет назад, когда фильм вышел на экраны, и помнится добрым словом по сей день.

Collapse )

Сегодняшняя неготовность зрителя принять хуперовых "Кошек" во многом проистекает из того же источника, что непонимание "Черного леопарда. Рыжего волка" Марлона Джеймса: слишком необычно, чересчур чуждо. Да, далеко не шедевр. Но снимать в наши дни "Кошек" в традициях восьмидесятых прошлого века было бы куда более серьезной ошибкой. Ну и, конечно, Т.С.Элиот, стихи которого положены здесь литературной основой (не знаю, как в англоязычном варианте, но в русском - да).

"Чтение. Письмо. Эссе о литературе" Уистен Хью Оден

- Вы остаетесь человеком более-менее одиноким?
- Я абсолютно одинок.
"Бродский. Разговор с небожителем"


Он был любимым поэтом Бродского, потому и услышала впервые лет... несколько назад. После, когда читала Кристофера Ишервуда (известного широкой публике повестью "Прощай, Берлин", по которой Боб Фосс сделал "Кабаре" с Лайзой Минелли). Так вот, читая Ишервуда, узнала, что они были друзьями и, возможно, некоторое время любовниками.

Collapse )

Восторг и жалость к Эдгару По, создавшему феерическое разнообразие достойных произведений, но обреченному остаться в памяти широкой публики дюжиной самых лубочных из своих рассказов. Завершает сборник предисловие Одена к сборнику стихотворений Бродского. Что тут сказать. Он был из тех, кто мог оценить.

Возвращайся, коль можешь, скорее в родную страну по размытым дорогам, где спят поезда и ко дну опускается ил, паутиной зарос дымоход и трамвая на сломанных линиях вряд ли кто ждет. Там в котельных сквозняк, остывает там ночью вода; на поваленных вышках без тока висят провода, сорняки пробивают дорогу к реке сквозь гранит. Бросишь камень и слышишь, как плещет внизу и шумит

Олег Даль Моноспектакль по стихотворениям М. Ю. Лермонтова

Ты расскажи всю правду ей
Пустого сердца не жалей.
Пускай она поплачет.
Ей ничего не значит...

Лермонтов был первой любовью. Потому что стихи, и красивый, и погиб молодым, и в ореоле такой романтической дымки. Но главное - стихи, "Из Гете" вообще самый первый текст, которым обожгло всю, а и было мне тогда лет шесть, и про Гете долго потом думала, что это такое место, откуда он едет. Даль тоже был первой любовью. Потому что все, кто знал отца, говорили, что они очень похожи, и когда видела его в телевизоре, могла думать, что вот так двигался, разговаривал, смотрел, улыбался мой папа. А потом он тоже умер, трагически закономерно вписавшись в парадигму мира, откуда лучшие уходят рано.

Collapse )

И совершенное откровение "Наедине с тобою, брат". Просто плачешь и лучше этого не может быть ничего.

Что умер честно за царя,
Что плохи наши лекаря
И что родному краю
Поклон я посылаю.

The Waste Land and Other Poems by T. S. Eliot

I will show you fear in a handful of dust.


Начиналось "Бесплодными землями" Кинга. Эпиграфом к роману отрывок из Элиота, название отсылает к поэме напрямую, подумала, что когда-нибудь прочту. Хотя тогда, полжизни назад, лишь укрепилась в уверенности, что под понимание английских и американских стихов не заточена. Время шло, возрастные изменения не были единственными, происходившими со мной, англоязычная поэзия добавилась в сферу интересов, а недельной давности книга Андрея Аствацатурова, одна из глав которой посвящена "Бесплодной земле", запустила реакцию читательского вожделения.

Collapse )

Коротенькая Смерть от воды если чем и примечательна, то разве "Вспомни о Флебе", на которую вдохновила Йэна М Бэнкса. Заключительная пятая часть Что сказал гром очень красивая, печальная и загадочная. и Тандерклеп из кинговой Темной башни корнями прямиком оттуда. все. Эта поэма у меня есть. А думать над ней, крутя так и эдак грани головоломки, не скоро перестану.

Эдна Сент-Винсент Миллей. Избранные стихотворения

Свеча пылает с двух концов
Но пусть недолог свет,
Он у друзей и у врагов
В сердцах оставит след.
My candle burns at both ends;
It will not last the night;
But ah, my foes, and oh, my friends--
It gives a lovely light!

В моем обществе мертвых поэтов пополнение. Это вроде зависимости - читать англоязычную поэзию, пытаться вникнуть в ускользающий смысл. для восприятия которого твой мыслительный и вокабулярный аппарат изначально не приспособлены. Понимать, что ухватишь в лучшем случае десятую часть от множества значений, которые носитель языка возьмет автоматически. Но не быть в силах сбросить наваждения очаровавших строк.

Collapse )

Afternoon on A Hill

I will be the gladdest thing
Under the sun!
I will touch a hundred flowers
And not pick one.

I will look at cliffs and clouds
With quiet eyes,
Watch the wind bow down the grass,
And the grass rise.

And when lights begin to show
Up from the town,
I will mark which must be mine,
And then start down!

С благодарностью 5x6

"Роман лорда Байрона" Джон Краули



У истории литературы (как у истории музыки, живописи) есть не самая приятная сторона - начавший ее постигать узнает о личной жизни творцов несколько больше, чем потребно, чтобы принимать их с прежним безоговорочным восторгом. Ну, вы понимаете, все эти: "занимаясь любовью мы с Осей запирали Володю на кухне, он рвался, хотел к нам, царапался в дверь, плакал". Не самая уютная для восприятия особенность сыщется у всякого: Саган и Хмелевскаяподвержены игромании; Диккенс обеспечил завещанием будущее любовницы, обездолив семью; Шелли был изрядным ветренником и мучил бедную Мэри; Байрон... О, лорд отдельная статья. Хромой Дьявол и этим все сказано. По крайней мере, такое впечатление не может не создаться у читавшего "Ариэль или Жизнь Шелли" .

Collapse )

Возможно поэтому "Роман лорда Байрона" не снискал лавров"Обладать" Байетт - все-таки читателю проще следить за романтической историей двух вымышленных викторианских писателей, продолжившейся в наши дни изысканиями литературоведа-феминистки, чем удерживать в поле зрения лабиринт отражений связки "знаменитый отец - разлученная с ним в детстве дочь", осложненный литературным детективом, отягощенный вставной новеллой, оснащенный подробными примечаниями после каждой главы. Боливару не снести двоих.

За попытку спасибо, но затея не удалась. За попытку спасибо.

"Блаженство" Дмитрий Быков



Мир полон блаженств, и блаженств вполне достижимых
Это то, чего не учел Иуда.
Это то, чему не учил Дада.
Чудо вступает там, где помимо чуда
Не спасет никто, ничто, никогда.


Какое счастье, что он жив и наговорил эту свою полуторачасовую речугу с больничной койки, которую слушаю сейчас, плачу, и не стыжусь. До прошлой осени Быков в моей табели о рангах занимал нишу: "люблю-в-нем-поэта-не-терплю-драматурга-критика-литературоведа-и-прозаика". При том, что знала об ипостасях драматурга, литературоведа и прозаика исчезающе мало: пара пьес, несколько рецензий на злободневные книги, отложенная с первой сотни страниц биография Пастернака да с первых пятидесяти "ЖД". Нет, не вспомню сейчас, что именно сподвигло взяться за "100 лет - 100 лекций. XX век в русской литературе": услышала от кого-то; привлекла радикальность подхода приводящая итоги литературных процессов целого года огромной страны одним произведением.

Collapse )

С возвращением. Живите. Продолжайте украшать мир, мы вас любим. До последнего времени я и не подозревала, как сильно.