Tags: англоязычная литература

Shuggie Bain by Douglas Stuart

Мама, не пей или Созависимость
- Ходила я на эти встречи детей анонимных алкоголиков, где шикарные детки рассказывают, как мамаша - о ужас! - выпила рождественский херес еще до Рождества. Ну я тогда рассказала им, как Ма выжрала лосьон после бритья из рождественских подарков брата, смешав с имбирной шипучкой.
- Она что, действительно пила эту парфюмерию?
- Ага, чуть кони не двинула. Блевала после четыре дня. Но ее рвота хорошо пахла.
- “So I telt a story of how ma maw opened all the presents and drank ma brother’s Christmas aftershave by mixing it wi’ a bottle of fizzy ginger. You should have seen their faces.”
“Did she really drink that perfume?”
"Oh, aye. Well, she tried it. Drank the whole thing. It near kil’t her. She was vomiting for days.” Leanne rubbed at her chilled legs. “Her sick smelt nice though.”


Collapse )

Ах да, и все-таки приносит мятые. Но Лиэн все равно съедает их с видимым наслаждением. Постой, он что, не гей? Он просто хороший друг, а девочка из эпиграфа с рассказом о своей пьющей мамаше, его давняя подруга. Они вместе навещают ее Ма - бомжиху алкоголичку Мойру, приносят кое-какую еду и чистую одежду. И эта финальная сцена не выглядит чересчур сентиментальной, она по-настоящему хороша, как и вся книга.

"Выгон" Эми Липтроп

Выгон бесов аддикта
Иисус спросил его: как тебе имя? Он сказал: легион, – потому что много бесов вошло в него. И они просили Иисуса, чтобы не повелел им идти в бездну. Тут же на горе паслось большое стадо свиней; и бесы просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, выйдя из человека, вошли в свиней, и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонуло.

Думаю, по вине автора книги ни одна свинья не пострадала. Чего не скажешь об овцах, но Эми Липтрот и бесы, гнездившиеся в ее душе. те, которых сумела выгнать из себя - они тут ни при чем, просто такова суть животноводства, заботящегося, чтобы потом убить, однако это тема для другого разговора.

Collapse )

Стоило оно того? Скорее да, чем нет. Написан "Выгон" очень неплохо и переведен мастерски, а хороший стиль составляет немалую часть удовольствия от чтения.

"Криппен" Джон Бойн

Всякая женщина — зло; но дважды бывает хорошей: Или на ложе любви, или на смертном одре.

Джон Бойн не мой автор. Для того, чтобы в очередной раз в этом убедиться,не стоило и затеваться с чтением очередной книги. Но об этой хорошо говорил человек, литературный вкус которого считаю эталонным и ее перевел Валерий Нугатов, после сезонной тетралогии Али Смит один из лучших в моей табели о рангах. Кроме того, жанр беллетризованной криминальной документалистики дает возможность взглянуть на известные события с другого ракурса, заметить с временной дистанции детали, ускользнувшие от участников, которые порой радикально меняют картину. Не в этом случае, но по порядку.

Не то, чтобы дело Харви Криппена было такой притчей во языцех, о которой странно не иметь представления Гибель Титаника двумя годами позже выбрала весь лимит интереса, отведенный в коллективном бессознательном трагическим происшествиям, связанным с трансатлантическими путешествиями. А потом была Мировая война с несопоставимыми масштабами узаконенных зверств.

Но происшествие остается ужасным, подробности омерзительными, поведение участников могло бы претендовать на премию Дарвина. А главное - это официально первое в истории преступление, раскрытое посредством телеграфа. Как астролог,я сказала бы, что над ситуацией незримо стоят Уран (сверхсовременные средства связи), Нептун (океан, обман и самообман) и Плутон (подземелье, убийство, расчленение, тайна, расследование, вовлеченность широких масс в процесс). Но не скажу, фигуранты слишком убоги, мотивы мелки, а исполнение топорно, простите за невольный каламбур.

Collapse )

И автор хочет сказать, что бедняжечка так уж страдал от нечеловеческой жестокости супруги, так туго скручивал в пружину свое человеческое достоинство, что, когда она раскрутилась, то вот так оно все и вышло? В романе уйма персонажей, прописанных, отдам должное мастерству писателя, с большой достоверностью. И всякая женщина негодяйка, шлюха, в крайнем случае - персонаж кунсткамеры. Более женоненавистнического чтения я не встречала чуть не со времен известного маркиза. Гимн воинствующей мизогинии.

"Лестница в небо" Джон Бойн

Неужто издавать книги никогда не перестанут? – спрашивал себя Гор. Быть может, хорошая это мысль – чтобы все на пару лет прекратили писать и дали бы читателям нагнать упущенное.

Оттолкнул откровенной конъюнктурностью "Истории одиночества", очаровал "Абсолютистом" В писательском бестиарии занял полку химеры, от которой стоит держаться подальше. Так, на всякий случай. Целее будешь. Вот, поймала свое ощущение от Джона Бойна.

Collapse )

В конце концов постмодерн весь литературная игра и фабуляция. Разбивающая мир, а с ним читателя. И есть ли что, увлекательнее игры "собери себя из осколков".

"После войны" Ридиан Брук

Русское убеждение, что в малом количестве немец пошл, а в большом - пошл нестерпимо, было, он знал это, убеждением, недостойным художника: а все-таки его пробирала дрожь...
Набоков "Дар"

Ридиан Брук не немец, валлиец, но об этом я узнала лишь взявшись писать отзыв. Во все время чтения не покидало чувство, что книга написана обуреваемым реваншистскими настроениями неонацистом. Возмущение, с каким описаны муки граждан послевоенной Германии, горячее живое сочувствие к ним, пострадавшим от варварства Советов.

Collapse )

Если в экранизации романа сыграли Кира Найтли и Александр Скарсгард, это должно добавить книге рейтинга. Но сделать плохую книгу хорошей, я думала, никакому фильму не под силу. И еще вот это, сцена с игрой "Если бы не война", в которой русский офицер говорит: "Если бы не война, я был бы в Ленинграде с моей женой, с этой сукой и тремя детьми, Машей, Соней и Петей. Я был бы им плохим отцом, кричал бы на них..." Вот это кощунство

"История чтения" Альберто Мангуэль

В мире слишком много книг, чтобы прочесть их все, и потому читатели должны делиться друг с другом своими находками, пересказывая суть прочитанного.

Расхожая мудрость гласит: все что доставляет удовольствие, либо порочно. либо ведет к ожирению. Чтение книг не порочно и не ведет к ожирению, но остается уделом немногих. Удивительно при всеобщей грамотности. Как если бы все, живущие у моря, умели плавать, но делала это регулярно сотая часть, остальные входили в воду раз в год по обещанию. Нет, мы не исчезающий вид. Так было и будет всегда. Если причисляешь себя к читателям, прими как данность свой удел быть в меньшинстве и настороженную недоброжелательность социума в отношении себя (от этих умников никогда не знаешь, чего ждать). Что, так плохо?

Collapse )

Книга может стать отличным подарком тому, кто любит чтение (мы с тобой одной крови). Добавлю лишь, хотелось бы, чтобы автор дополнил "Историю чтения" рассказом об аудиокнигах, которые уверенно входят в нашу сегодняшнюю жизнь, предельно расширяя возможности встречи с печатным словом: для людей с ограниченными по зрению возможностями; для тех, кто в силу возраста утратил способность читать так же много, как в юности - да просто для всех, бесконечно расширяя круг потенциальных читателей. Четверть века назад, когда книга писалась, это было экзотикой. Помню свое удивление, когда героиня кинговой "Мареновой Розы" нашла себя в профессии исполнительницы аудиокниг. Как Августин с беззвучным чтением Амвросия. Теперь мир изменился, технологии сделали восприятие книг на слух доступным, и кому рассказать об этом, как не человеку, читавшему вслух Борхесу.

"Военный свет" Майкл Ондатже

Человек, как было сказано мог много где жить и повсюду умереть.

Род интеллектуальной игры для поклонников литературы - находя родственные черты в творчестве писателей, предполагать в них не только естественное влияние раннего творца на позднейшего, но некую мистическую связь. Дмитрий Быков говорит об инкарнациях, мне ближе понимание таланта как симбионта, что ищет материального носителя, который наиболее полно и точно воплотит его миссию. С "Военным светом" Warlight связь Майкла Ондатже с Киплингом обрела совершенную очевидность. Там даже биографически, много общих черт: глубинное ощущение себя носителем перекрестья двух культур; рождение и раннее детство в тропических странах с позднейшим переездом в Англию; жизнь пансионеров частных школ; ранняя встреча с людьми, разглядевшими в обоих поэтический дар. И что, мало ли небесталанных мальчиков, которые где-то родились, куда-то переезжали, чему-то учились и кем-то бывали замечены.

Collapse )

Так а мама, мама-то что? Она не уехала разве? Разве нет. Но это другая история. Которой Рэйчел так и не захочет понимать до самого конца, а ее брат попробует реконструировать-понять-восстановить. Из попытки реконструкции вырастет прекрасная, грустная, нежная история взросления, поисков своего места в жизни, обвинения и оправдания ближних. Романтика и пафос выполнения гражданского долга перед страной, который приходится ставить выше долга перед семьей и детьми. «Военный свет» о счастье следовать дхарме, делать то, для чего ты предназначен; о том, к каким жертвам стоит быть готовым, когда выбираешь свой путь. И просто отменно интересная история.

"Глиняный мост" Маркус Зусак

В следующие месяцы всего-то и будет что несколько последних прочных островов жизни – нашу мать будут терзать лечением. Ее распахивали и плотно захлопывали, как машину на обочине шоссе. Помните звук, как с размаху хлопаешь водительской дверцей, когда наконец-то удалось вновь завести проклятую развалюху, и молишь еще хотя бы о нескольких милях?
Каждый день напоминал такой завод.
Мы немного проезжали и снова глохли.


Это было лет семь назад, стоял лютый холод и я боялась, что машина после кинотеатра не заведется, аккумулятор был хлипкий. Но мы все же пошли в кино, потому что душа просила какой-то радости посреди этой арктической стужи, девочка в сером пальто на постере казалась такой милой. А главное название, "Воровка книг". И я плакала почти все время, пока шел фильм. Вот убей, не понимаю, почему. Он довольно сентиментален, а я не вовсе твердокаменная, и над трогательной историей иной раз роняю слезу-другую, но чтобы чуть не навзрыд и со всхлипами - такого не бывает. Поди разбери, какие потаённые струны в душе тронуло это кино, которого не пнул только безногий.

Collapse )

В романе есть история, за развитием которой интересно следить. Есть смешное, грустное, трагичное. Есть про то, как умирать и про то, как возрождаться к жизни. Есть герои, ни одного из которых не назовешь картонным. А как насчет глиняных? Ну, разве в том смысле, в каком все мы от сотворения мира глина.

"Бегущий за ветром" Халед Хоссейни

-  Амир-ага, ты слышал историю, как дочь Муллы Насреддина явилась к отцу и пожаловалась, что ее избил муж?
В ответ я сам невольно заулыбался. Ну нет на свете афганца, который не знает хотя бы парочки анекдотов о хитреце Насреддине!
-  И что на это Мулла Насреддин?
-  Он накинулся на дочь и избил еще раз. А потом сказал: если этот мерзавец колотит мою дочь, то я в отместку побью его жену!
Я засмеялся. Все-таки афганский юмор живуч.


Роман пытаются сравнивать то с "Унесенными ветром", то с "Маленьким принцем", но на деле ключом к его пониманию может стать единственно "Шахнаме" (которого в России никто, кроме вашей покорной слуги, не прочел). Это сейчас не с целью похвалиться пользовательской продвинутостью. но для того, чтобы объяснить: невозможно оценить написанное носителем одной культуры, находясь целиком на позициях иной. И не суть, что Халед Хоссейни был дипломатическим ребенком, в одиннадцать лет увезенным из страны, чтобы впервые посетить ее снова спустя четверть века. Голос крови. ментальности, национального сознания, найдя подходящего носителя для идеи, которую намеревается высказать, вложит в его уста и нужные слова.

Collapse )

Такая легенда, и в ней ключ к "Бегущему за ветром". А почему так низко оценила? Потому что автор постоянно пытается усидеть на двух стульях: и свою историю рассказать, и западному менталитету угодить. Многое в книге потому гротескно искажается, выглядит притянутым за уши или откровенной слезодавилкой. Все же, коли ты избран, надо идти по своему пути до конца, а не метаться из стороны в сторону заячьим скоком.

"Феноменология текста. Игра и репрессия" Андрей Аствацатуров

Казалось бы странные, но заявляющие о себе своей очевидностью, сближения между авторами, традиционно разводимыми академической наукой и определяемыми ею в разные, не имеющие друг к другу отношения литературные лагеря.


Для начала стоит определиться с тем, что есть феноменология. Гегель. который ввел термин, говорит: все дело в том, чтобы понять и выразить истинное не как субстанцию, но равным образом как субъект. Непонятно? Ну вот смотрите. Можно рассматривать что-то как объект, описывая каждую его характеристику в отдельности, все вместе и в некоторых сочетаниях. А можно позволить этому чему-то самому стать субъектом со своей историей, собственными связями с окружающим миром. Феноменология рассматривает предмет изучения во всей совокупности его связей. Я отдаю себе отчет в том, что это крайне примитивное профанное объяснение, но оно позволяет уяснить алгоритм, лежащий в основе книги Андрея Аствацатурова. Рассказывающей о текстах как об известных, но непонятых.

Collapse )