Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Нил Гейман, "Американские боги" и не только.

Гейман

О Ниле Геймане впервые я услышала очень давно. Было что-то обзорное на тему мистики-фантастики и новой готики. Там мелькнуло его имя, тогда же для меня прозвучало словосочетание "Американские боги". И уже тогда для себя отметила, что очень хочу почитать этот роман. Когда-нибудь позже, при случае...
Лет пять назад купила дочери странную книжку "Коралина в стране кошмаров". Детскую и не совсем, пронизанную сложными ассоциациями , кое-где пугающую даже меня, давнюю поклонницу жанра и оставляющую богатое послевкусие, как бокал очень хорошего вина.
Однако, по-настоящему Гейман случился в моей жизни год назад. Что-то разладилось в действующем обычно, как часы, механизме подачи новых книг (всякий читающий человек имеет одну, реже две, книги в процессе, одну-две в очереди и полтора десятка в листе ожидания). А может быть, просто пришло время. Потому что, начав со сборника рассказов, не могла оторваться, пока не перечитала вообще всего, переведенного у него на русский язык.
Хорошо все. Может быть, слабейшее впечатление было от "Никогде". Главным образом, по причине неприязни к разного рода подземельям (физическим и моральным). Самое мощное - от "Американских богов" (кто-бы сомневался!). И, знаете. все хорошо в романе: Один, Локи, Дух озера, славянские божества, мистер Нанси - отдельный респект, Тень - в него влюбилась и с ним же идентифицировала себя, читая.
Но совершенно особое, щемящее, порой как звон на высокой до боли ноте - его Лора. Любовь, предательница, жертва. Смысл жизни, повод желать более достойных ее условий, причина держать себя в жесточайших рамках в тюрьме. Пустота. Боль, еще боль со стыдом и обидой. Прощение и прощание. И послесмертное возвращение, ну да, Тень случайно бросил в могилу золотой доллар, квинтэссенцию жизни в пространстве романа, случайно же выигранный им у лепрекона. Будто бывают такие случайности. На самом деле обеты супружеской верности были слишком тяжелы для нее при жизни или она стала фигурой на шахматной доске, которой пожертвовали, чтобы вернее заполучить в аватары Тень, но после смерти Лора была такой женой и другом, о которых любой мужчина может только мечтать.
Есть еще один женский образ у Нила Геймана, который против воли, оттиснулся в памяти. Рассказ "Кровь, яблоко и снег", "Белоснежка" наоборот. История, увиденная глазами и рассказанная мачехой. Кого как, меня потрясла.
Сегодня узнала об еще одном проекте писателя - серии интеллектуальных комиксов "Песочный человек" (The Sandman), прежде в любви к этому жанру замечена не была, но это же Гейман - непременно почитаю.
Кстати, адаптацию мультфильмов Хаяо Миядзаки ("Ходячий замок", "Унесенные призраками", "Принцесса Мононоке") для англоязычной аудитории делал тоже он. К нам, сами понимаете, это пришло как раз оттуда.

Живая Земля Андрей Рубанов

Хранители

- Сугробы есть, да. Но мы их убираем.
- Сами, что ли?
- Конечно. А как еще? Это же наши сугробы. Наш снег падает с нашего неба на нашу землю, кто его будет чистить?

Из гламурной Москвы "Хлорофилии", с ее стоэтажными башнями, беззаботным прожиганием жизни и девизом "Ты никому ничего не должен", перенесемся на восемнадцать лет вперед, в будни великих строек, к веселому грохоту, огням и звонам. Хотя с огнями там не очень, ресурсы (в первую очередь электроэнергию) отчаянно экономят. Да и со стройками - все больше ломают. Но грохота и звонов хватает, кувалды с этим хорошо српавляются.

Collapse )

Я намеренно в обоих рассказах о книгах дилогии  не раскрываю сюжета, сосредоточившись целиком на удивительной атмосферности этих книг, на ощущениях, но поверьте, в "Живой земле" он не менее захватывающий, а интрига закручена покруче даже, чем в "Хлорофилии". И понимаю теперь,  отчего рубановскую прозу так ценит мой любимый критик Лев Данилкин

"Хлорофилия" Андрей Рубанов

Всякая плоть - трава

Ты никому ничего не должен

Литературный тренд экотемы пришел к нам не с разнузданного Запада и не со сдержанного Востока, хотя там и там цвет интеллектуальной литературы усиленно ее эксплуатирует: Букер 2016 "Вегетарианка" Хан Ган, Пулитцер 2019 The Overstory Ричарда Пауэрса. Но началось все семь десятков лет назад в русской литературе, которую отчего-то принято считать отсталой, провинциальной и местечковой, романом Леонида Леонова "Русский лес", который мир узнал лучше и полюбил больше, чем отчизна - нет в отечестве пророка.

Не только началось, но и продолжилось, на десятилетие обогнав потребность рассказать о тесной связи и прямой зависимости между человеком и растением. Формально "травяную" дилогию Андрея Рубанова можно отнести к жанру постапокалипсиса, хотя неотъемлемой черты этого жанра - мерзости запустения, не будет ни в первой, гламурной, ни даже во второй, трудовой книгах. Однако рассматривать  их имеет смысл по отдельности - связанные общим линейным сюжетом и сквозными персонажами, это самостоятельные романы.

"Хлорофилия" События разворачиваются в благополучной постапокалиптической Москве XXII века. А не оксюморон? Нет, покуда часть мировых мегаполисов уходит по причине таяния полярных льдов и подъема уровня Мирового океана под воду, а другая пересыхает без питьевой воды, пока оставленные без помощи и поддержки российские провинции дичают, борются за выживание и скатываются в племенные отношения, Москва радуется жизни.

Потому что во-первых, сдала в аренду китайцам Сибирь - они любят работать, вот пусть морозят задницы осваивая богатства, а россияне (читай - москвичи) неплохо проживут и на ренту: каждому открыт персональный счет, что хочешь на эти деньги, то и делай. Хоть учись, хоть женись, хоть по клубам туси, хоть скопи, да тачку купи. Во-вторых, коммуналка бесплатная. А в-третьих, и главных - Трава

Москва  в одночасье заросла огромными, в несколько обхватов и сотню метров высотой, стволами. Не деревья, а именно трава. Неискоренимая, на место поваленного стебля тотчас вырастает новый, буквально за полчаса. Представляете, из земли такая махина прет с такой скоростью. Она заслонила солнце, потому внизу полумрак. Но денег довала, потому, вместо обычных домов, мы выстроили башни по сто этажей. На нижних обитают плебеи и маргиналы, на верхних элита. Чем выше, тем круче, этажная дифференциация общества.

Главное, что мякоть стебля съедобна. Насыщает как сбалансированный рацион,  не ведет к потере мышечной массы, хотя потребность в еде и дефекации пропадает совершенно. Дает ощущдение счастья и  прилив бодрости, который  сменяется долгим периодом полной деактивации, когда лениво даже руку поднять. Но пить хочется все время и помногу. В качестве воды такой человек разборчив. Употребление уголовно наказуемо и общественно порицаемо, но все равно все жрут.

Время от времени подрубают стебель и до приезда патрулей успевают растащить тонны мякоти: простой народ ведрами, бандиты цистернами. Живьем ее только бледные с нижних этажей жрут, прочие потребляют очищенную в криминальных лабораториях разных степеней  возгонки - чем круче, тем выше. Прглотил зеленую таблеточку и весь день бодрость духа необычайная, работоспособность стахановская, интеллект на пике. А созерцательной стадии можно избежать, раздражает только ужасно, если кто заслоняет тебе солнце и все время пьешь воду.

Как вам такой мир? Круто? Да, и я подобного нигде не встречала, хотя читаю много англоязычной и польской фантастики (у поляков сейчас потрясающее многообразие и отменное качество, примерно как было у нас с четвертой волной в девяностые). Так вот, такого оригинального, четко прописанного, логически непротиворечивого и богатого емкими подробностями мира я не встречала в постапокалиптике со времен кингова "Противостояния".

В  "Хлорофилии" по-настоящему интересная история, с детективом, конспирологией, в меру сентиментальная.Хороший язык, замечательно точные речевые характеристики персонажей и динамичные диалоги. Это едкая точная, в салтыков-щедринском духе (там даже шеф-редактора журнала, где работают журналисты Савелий и Варвара, зовут Михаилом Евграфычем) сатира на Россию нулевых. Сегодня, когда мы знаем, чем все кончилось -  забавная и грустная  

Никто никому ничего не дождик.

"Счастливая Москва" Андрей Платонов

Преодолевающие жизнь
А без меня народ неполный.
"Старый механик" А.П.Платонов

Платонова читать ни разу не развлечение, всегда трудно. Не потому, что пишет о каких-то особенно тяжелых для восприятия вещах, хотя и этого хватает, но по той обыденной простоте, с какой отменяет противопоставление между антагонистичными вещами и понятиями. Он стирает границу, делает равнозначными жизнь и смерть, любовь и ненависть, счастье и горе, совершенную реализованность и полный крах - самой природой разнесенные по разные стороны барьера.

Collapse )

Почему? Ну вот, такая философия у Платонова. Жизнь, которую не в счастье надобно проживать, не радоваться, но преодолевать ее ежечасно. Идеи русского космизма переплавляются в его творчестве в жизнь, сопредельную и почти равную смерти. Такое: "жить так, словно ты уже умер". Однако если вы только начинаете знакомство с платоновский прозой, возьмите эту небольшую по объему книгу, не "Котлован" или "Чевенгур", которыми автор знаменит больше.

"Книга о Петербурге" Сергей Носов


Пан Ленинград, я влюбился без памяти в ваши стальные глаза

-  Вы серьезно? О Петербурге уже все есть.
-  Да ладно! Моего нет.

Теперь есть, и это хорошо для всех нас. Тех, кто любит читать, кто любит Питер, кто живет в нем, кто бывал или мечтает съездить. Он, правда, отличается от большинства российских городов хотя бы этой всеобщей устремленностью. Я на своем полувековом веку ни разу не встречала того, кто мечтал бы съездить в Тулу, например, хотя там пряники и самовар. Или в Тверь. Да даже в Самару. В Москву - да, все советские люди, я в их числе ощущали категорически императивную необходимость побывать на Красной площади, в мавзолее Ленина и на Казанском вокзале, где фанта из автомата. Но по субъективным ощущениям, чтобы насытиться московскими впечатлениями, хватило первых суток проездом: на площади побывала, Кремль и собор Василия Блаженного увидела, в мавзолей наша группа не попала - там было закрыто на ремонт (демонстрировали друг другу разочарование, но в глубине души были довольны, что не пришлось два часа стоять в очереди) фанты выпила. Все следующие визиты в Москву были сугубо деловыми, с привязкой к конкретным целям, суетой сует.

Collapse )

Качественная проза, стилистически комфортная, часто забавная. Много о мистических, чисто питерских совпадениях, при том, что книга свободна от разного рода мистики и конспирологии. И совершенная влюбленность автора в предмет изображения, которая не может не передаться читателю. А что может быть прекраснее, чем заразиться любовью, правда?

"Добыть Тарковского" Павел Селуков

Ну что, говорит, как будем спасать Пермь от зимней пляски смерти, дорогой мой Игнат Губов? А я: не знаю. Кем бы вам хотелось ее спасти? А он: а давайте какого-нибудь писателя умертвим. А то, понимаешь, пишут, суки такие.

Писателей много, да. Им в наше время, как никогда, нужен свой стиль. То есть. это во все времена так но прежде конкуренция была ниже, а теперь стопроцентная грамотность, писателей едва не больше, чем читателей, хочешь добиться на этом поприще успеха - прежде всего обзаведись узнаваемой манерой письма, которая выделит тебя из числа пишущих, имя которым легион. Павлу Селукову из Перми это удалось. Его проза - такая термоядерная смесь Хемингуэя и Ремарка с сериалом "Реальные пацаны".

Рожденный в восемьдесят шестом, не успел хлебнуть прелестей лихих девяностых по младости лет, но в его рассказах они словно бы и не заканчивались, временная аномалия, парк пермского периода. Герой "Добыть Тарковского" брутальный циник, под хитиновым панцирем которого, в окружении доедаемой циррозом печени и хранящих следы многих переломов костей, бьется сердце последнего романтика.

Collapse )

Селуковская Пермь город люмпенов и духовного убожества. Не без инстинктивного стремления к свету и тому роду правильного мироустройства, которое отчасти выпрямляет изначальную кривизну в финале каждого рассказа. Но лишь на самую малость, на деле еще больше уродуя ткань мироздания приткнутыми абы как подпорками. Почитать вполне себе можно, но я вспоминаю Владимира Данихнова, в книгах которого эта изнанка жизни тоже играла существенную роль. И вот там были люди. А здесь добывайки - мелкие паразиты, которые шебуршат за плинтусам и тащат, что плохо лежит.

О маленьком роке Андрея Егунова



Путник замечает ненужное вполне:
Лошадиную кость и брошенный сапог,
В расщелине двух ящериц и мох,
И припек, более жаркий, чем извне.
Пахнет незатейливостью такой мирок,
И пылью. и чтобы сюда спуститься,
Совсем маленьким должен сделаться рок,
 Словно насекомое или птица.

Всех хороших поэтов знать невозможно, узнавать можно. Сколько живу, занимаюсь этим. Зачем? Затем, что хорошо ритмически организованная речь один из факторов, удерживающих мир в равновесии, иначе и быть не может с тем, что создавалось словом. Довольно уже и того, что когда-то прозвучали или где-то были записаны, но услышанными и проговоренными обретают дополнительную силу, потому хороших поэтов надо узнавать и читать, хотя бы иногда, их стихи.
Collapse )


  После реабилитации в 1956 вернулся в Ленинград, работал в Институте историй, естествознания и техники, переводил с античных языков в составе группы переводчиков, в шестидесятые его дом стал местом, где собирались филологи и переводчики, начал публиковаться на западе, умер тихо в 1968, семидесяти трех лет отроду (столько раз могли убить, а умер старцем, даже здесь не существует, Постум, правил). Маленький рок, который удалось заговорить правильно ритмически организованной речью.

  С благодарностью lucas_v_leyden

"Остров Сахалин" Эдуард Веркин



Будущее способно воздействовать на прошлое.
Хотя бы в силу того, что в настоящем крепко укоренены ростки этого будущего.

  Девушку зовут Сирень, у нее необыкновенного цвета глаза. Не сиреневые, как вы могли подумать, а ярко-синие. В мире, где только карие и черные. Потому что его населяют японцы, китайцы, корейцы. Ну, еще немного негров для мордования. Русские тоже встречаются, очень редко. Их почти не осталось, на социальной лестнице приравнены к титульной нации, японцам (китайцы много ниже, корейцы изгои - есть причина, они начали войну, в которой мир сгорел). Мама Сирени русская, а папа японец из рода, честной службой императору, заслужившего почет и уважение. Династия воинов и ученых. Отец в немалых научных чинах, дочь тоже пошла по ученой части, хотя не по отцовым стопам, Сирень футуролог. Не путайте с уфологами, которые устраивают палаточные лагеря в местах, где по слухам, встречают инопланетян. В суровом жестоком мире, что выжил после Третьей Мировой, не до подобных глупостей.

Collapse )

  Да, это антиутопия, которых сроду не любила, и да - постап, к которым, в подавляющем большинстве, у меня функциональная непереносимость. Но это Веркин, а он не просто хорош, он лучший. Вы будете задыхаться от восторга, как это написано, читая. И вспомните непременного Чехова, но к нему не столь очевидного Аксенова; обязательно подумаете о Стругацких и непременно о Лазарчуке. А тот, кто знаком с прежним  творчеством Эдуарда Веркина, протянет нить к Артему из "Друга апреля" и девочке-клону Сирени из "Страны Мечты". И постапокалиптическому миру "Через сто лет" и "Прологу", который тематикой и изобразительными средствами ближе всего к "Острову Сахалину". С той разницей, что магическая составляющая напрочь отсутствует в этом романе, он такой реализм в квадрате, даром, что фантастика. Вы будете безмерно счастливы и совершенно несчастны с этой книгой. Читайте. она того стоит. Женщину зовут Сирень и глаза у нее черные.

Как украсть миллиард.


Рецепт прост: берем святого, некогда в Земле Российской Воссиявшего - важно совпадение имени с именем действующего президента; снимаем про него кино, на которое из разных источников выбиваем много денег; тратим три копейки, остальное кладем в карман. Кино получается не просто плохим, а скверным и совершенно несмотрибельным. Но это нестрашно. Главное - правильный изначальный посыл. Оно про Владимира Красное Солнышко, (огнем и мечом окрестившего Русь и в языческой своей ипостаси не отличавшегося излишней моральной щепетильностью).

Collapse )

  Драматургия чудовищна и наводит на мысли о взаимоотношениях представителей городского дна в местах их обитания. Актерская игра убога, впрочем, с Ходченковой это обычная история, но Козловский может много лучше. А финальным аккордом к тысячелетней истрии христианства на Руси, множественное появление петуха в кадре, чистого и ухоженного, в отличие от людей и шелудивого пса. Не иначе - добиваются благосклонности годового тотема таким незамысловатым способом. Не поможет.
  

О Бла-бла-каре.


Для меня Татарстан - родина предков и в Казани даже довелось побывать лет восьми. Но то советское время, едва приехав, отправлена была с сестрой в пионерлагерь, города толком не увидав. А что увидела, не запомнила. Да и не было тогда особо впечатляющих красот в архитектурном облике столицы. Не об исторических достопримечательностях. Они пережили, более-менее благополучно, столетия и советскую власть; поддерживались в достойном состоянии, но замереть в восторге не от чего было.

Collapse )

  Забивала время от времени в поисковик запросы, все впустую. С год назад подруга сказала, что сын ее поехал в Москву бабакаром. - Какой бабой? - переспросила. - Ну, по интернету, сайт поиска попутчиков. (Свершилось, - думаю - Та-дамм!). Бла-бла, конечно - не баба; в русской традиции нет такого обозначения болтовни, у Стивена Кинга частекнько встречается оставляемое без перевода: "И бла-бла-бла..." Всегда воспринимала, как пустую болтовню с оттенком демагогии, а вот поди ж ты, можно и как умение договариваться интерпретировать.

  Во всяком случае, в нынешнюю жизнь вошло в этом значении. И я нашла поездки в удобное для себя время за смешные деньги, да и съездила на два дня. Все посмотрела, культурную жажду утолила, довольна до потери пульса. Город удивительный, иначе быть не могло. Но теперь не о Казани, об уровне внешней свободы, который дает наше время. Внутреннюю никто со стороны не даст, ясен пень. Но ей больше шансов проявиться, когда внешние условия не препятствуют. И монополистов перевозчиков, может прижмет их наконец?