Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Нил Гейман, "Американские боги" и не только.

Гейман

О Ниле Геймане впервые я услышала очень давно. Было что-то обзорное на тему мистики-фантастики и новой готики. Там мелькнуло его имя, тогда же для меня прозвучало словосочетание "Американские боги". И уже тогда для себя отметила, что очень хочу почитать этот роман. Когда-нибудь позже, при случае...
Лет пять назад купила дочери странную книжку "Коралина в стране кошмаров". Детскую и не совсем, пронизанную сложными ассоциациями , кое-где пугающую даже меня, давнюю поклонницу жанра и оставляющую богатое послевкусие, как бокал очень хорошего вина.
Однако, по-настоящему Гейман случился в моей жизни год назад. Что-то разладилось в действующем обычно, как часы, механизме подачи новых книг (всякий читающий человек имеет одну, реже две, книги в процессе, одну-две в очереди и полтора десятка в листе ожидания). А может быть, просто пришло время. Потому что, начав со сборника рассказов, не могла оторваться, пока не перечитала вообще всего, переведенного у него на русский язык.
Хорошо все. Может быть, слабейшее впечатление было от "Никогде". Главным образом, по причине неприязни к разного рода подземельям (физическим и моральным). Самое мощное - от "Американских богов" (кто-бы сомневался!). И, знаете. все хорошо в романе: Один, Локи, Дух озера, славянские божества, мистер Нанси - отдельный респект, Тень - в него влюбилась и с ним же идентифицировала себя, читая.
Но совершенно особое, щемящее, порой как звон на высокой до боли ноте - его Лора. Любовь, предательница, жертва. Смысл жизни, повод желать более достойных ее условий, причина держать себя в жесточайших рамках в тюрьме. Пустота. Боль, еще боль со стыдом и обидой. Прощение и прощание. И послесмертное возвращение, ну да, Тень случайно бросил в могилу золотой доллар, квинтэссенцию жизни в пространстве романа, случайно же выигранный им у лепрекона. Будто бывают такие случайности. На самом деле обеты супружеской верности были слишком тяжелы для нее при жизни или она стала фигурой на шахматной доске, которой пожертвовали, чтобы вернее заполучить в аватары Тень, но после смерти Лора была такой женой и другом, о которых любой мужчина может только мечтать.
Есть еще один женский образ у Нила Геймана, который против воли, оттиснулся в памяти. Рассказ "Кровь, яблоко и снег", "Белоснежка" наоборот. История, увиденная глазами и рассказанная мачехой. Кого как, меня потрясла.
Сегодня узнала об еще одном проекте писателя - серии интеллектуальных комиксов "Песочный человек" (The Sandman), прежде в любви к этому жанру замечена не была, но это же Гейман - непременно почитаю.
Кстати, адаптацию мультфильмов Хаяо Миядзаки ("Ходячий замок", "Унесенные призраками", "Принцесса Мононоке") для англоязычной аудитории делал тоже он. К нам, сами понимаете, это пришло как раз оттуда.

"Слуга двух господ" Карло Гольдони

Коль сойдемся в цене, мы вам послужим
Ну и дела, как дальше жить?
Тут быть скандалу непременно.
Еще никто не мог служить
Двум господам одновременно.

Хотелось праздника. Чтоб одеться и выйти в свет, чтобы нарядные красивые люди вокруг и особая атмосфера причастности к чему-то, кроме поедания зажаренных на открытом огне продуктов или совмещенного с шопингом кинопохода в мегамолл. По счастью, Краснодарский театр Драмы давал "Слугу двух господ" и билеты еще не все были распроданы. Мы пошли. Очень хорошая постановка. Живой, веселый, яркий спектакль, красивые актеры, замечательные костюмы и декорации. Вечер удался.

Collapse )

Пройдоха и враль, не раз на протяжении действия получает возможность распорядиться хозяйскими деньгами, тысячекратно превосходящими его заработок, но обобрать хозяев на большее, чем пара блюд к собственному обеду для него немыслимо. И в целом "Слугу двух господ" можно рассматривать как свод законов подчиненного: служи честно, поворачивайся быстро, будь креативным, своего не упускай, но меру знай. И все у тебя получится.

"Солнечный берег Генуи" Наталь Осис

Лигурийская регулировка
Меня вызвали в школу: Ваш, говорят, сын Пьетро мало общается с иностранными детьми. Все его друзья итальянцы. Может быть, вы внушаете ему шовинистические настроения? Пришлось напомнить им, что Пьетро не совсем Пьетро, а Петр Михайлович, русский экстракоммунитарий.

Определение "экстракоммунитарио" к коммунизму и коммунарам никакого отношения не имеет, а вовсе даже означает человека, рожденного вне Евросоюза, в каковом положении не только Петр Михайлович, но и его мама, написавшая эту книгу Наталья Осис.

Collapse )

Хотя для меня неожиданно трепетным открытием стали итальянские партизаны-антифашисты, о чьей борьбе мы почти ничего не знаем. А между тем, в их рядах сражалось немало наших соотечественников, и память их чтут там - такое грустное и прекрасное соединение Bella Ciao с Катюшей. И еще, чуть не до слез тронул рассказ о генуэзских автобусах, на которых красуется изображение чумазых парня и девчонки с подписью Grazie Ragazzi! - Спасибо, ребята. Но об этом нужно было бы долго рассказывать, лучше почитать в книге.

"Сага о Щупсах" Том Шарп

Проблема нахождения мужа в Нортумберленде
Должна же быть на этом пляже хоть одна нимфоманка. Но как ее обнаружить? Вряд ли уместно ходить по пляжу и выспрашивать у каждой.

При случае попробую читать его еще, но первое знакомство с Томом Шарпом не назову удачным. Может быть проблема в том, что "Щупсов" он написал в возрасте восьмидесяти лет, которые вряд ли кто рискнет назвать временем творческого расцвета? А может абсурдистский юмор просто не совсем мое. Не нахожу забавным ни того, что очередная #онажемать! превращает, и без того не блещущего красотой и талантами сыночка, в совершенно затурканное создание; ни того, что папаша, утомившись смотреть на отпрыска, как две капли воды похожего на себя самого, бросается на него с ножом. Это что вообще, это зачем?

Collapse )

Единственное, что по-настоящему круто - концепция злобного матриархата Щупсов, когда девицы столь уродливы и мужеподобны, что вынуждены женить на себе мужиков силой. Хотя обыкновение удушать собственных младенцев мужеска пола как-то не вызывает живого отклика. Такого рода профанно-живодерский феминизм за пределами моего чувства смешного. Резюмируя: не сложилось у песни начало.

Travels in the Scriptorium by Paul Auster

Цени в себе свинец
Try to remember. That's all I ask of you. Try. Попробуй вспомнить. Это все, о чем я тебя прошу. Попытайся.

Старик просыпается в комнате со спартанской, впрочем наводящей на мысль об отменном качестве, обстановкой. Всего по минимуму: кровать, стол, стул, но все дорогое Даруемое опытом умение оценки, единственное его знание. Больше ничего. Что за место? Больница, санаторий, дом престарелых, тюрьма для привилегированных узников - наконец. Кто он? Не помнит собственного имени, адреса, семейного положения, рода занятий. Сколько ему лет? С равной долей вероятности может быть от шестидесяти до ста.

Collapse )

О Travels in the Scriptorium ("Путешествиях в скриптории"), написанных в две тысячи седьмом, говорят, как о романе вобравшем в себя не только основные черты, и мотивы предыдущих книг Остера но и большинство персонажей написанных им прежде книг обрели пристанище на этих страницах. Такое промежуточное подведение итогов, подобное тому, какое устроил Воннегут в "Синей бороде", поместив на картину Карабекяна героев всех своих книг.

Знатокам остерова творчества разгадывание этой шарады может доствить немалое дополнительное удовольствие. Вот Зиммер из "Книги иллюзий", Гласс и Куин из "Нью-Йоркской трилогии", Анна - "В стране уходящей натуры", Флойд - "Музыка случая", постоянное головокружение Бланка - не отсылка ли к "Мистеру Вертиго"?

Интересный постмодернистский роман, не самый уютный для ценителя линейного нарратива и разного рода "от забора до обеда", но если вы не прочь побродить по саду ветвящихся тропок, милости прошу.

История с географией или Знаете ли вы? на LiveLib


Это могло бы показаться странной идеей - сделать аудиокнигу из богато иллюстрированного издания, предполагающего, что в процессе чтения будут... Читать дальше...
https://www.livelib.ru/review/1834399-parnasskij-peresmeshnik-novelly-iz-istorii-mirovoj-kultury-aleksandr-radaev?utm_source=livejournal&utm_medium=referral&utm_campaign=share_review

"Кто не спрятался" Яна Вагнер

История ползет через нас, тяжелая, как ледник. Наваливается и ломает наши кукольные домики, наши маленькие нелепые жизни. Она раздавила наших родителей, а следом по инерции раздавила нас.

Они приезжают в зимний отель в маленькой восточноевропейской стране, чтобы... Чтобы что? Вволю накататься на лыжах? Отдохнуть несколько дней от забот и треволнений московской жизни? Вкусить прелестей дольче вита, когда ради приятельского междусобойчика девяти человек откупается целый отель, в потенциале способный вместить две сотни гостей? Обсудить и скоординировать дальнейшие творческие планы (среди присутствующих знаменитая актриса, режиссер, писательница, юрист, журналист)? В очередной раз подтвердить незыблемость дружбы длиной в двадцать лет?

Вряд ли. Участникам поездки чуть за сорок - не двадцать, когда шумная компания предел мечтаний. Планы, буде таковые возникнут, можно обсудить и дома. Красивой жизни все они уже попробовали, да она ведь в достаточной мере завязана на социализацию: других посмотреть и себя показать, а на кого смотреть и кому чего показывать, когда вокруг те, кого полжизни знаешь. И здесь не модный курорт. Вот разве что лыжи. На которые за четыре дня, проведенных в отеле, ни один из них так и не встанет. Хотя лыжная палка сыграет значительную роль в событиях.

Collapse )

Стилистически очень хорошо, это мое первое знакомство с прозой Яны Вагнер, не могу сказать, что прямо совсем-совсем оригинально, много общего с тем, как пишет Виктория Платова. Хотя общий пафос с болезненным акцентом на травмы - скорее петрушевский. Как по мне, чересчур безнадежно, такое массированное "оставь надежду всяк, сюда входящий". Но увлекательно и до конца неясно, кто убийца, хотя задавить гадину следовало давно, простите мою кровожадность.

"Стеклянный отель" Эмили Сент-Джон Мандел

Свечу зажгла я с двух концов,
Пускай недолог свет,
Он у друзей и у врагов
В душе оставит след.
My candle burns at both ends;
It will not last the night;
But ah, my foes, and oh, my friends--
It gives a lovely light!

Эдна Сент Винсент Миллей

Назвать новый роман Эмили Сент-Джон Мандел книгой о финансовой пирамиде, примерно как о "Станции Одиннадцать" сказать: постапокалипсис с пандемией. Да и нет. То есть, внешняя событийная канва включает заявленные обстоятельства и расписывается все довольно подробно. Тщательный разбор мотиваций воплотившего схему Джонатана Алкайтиса - что удивительно, важнее личного обогащения, которое вообще не главное, было "не обмануть ожидания вкладчиков".

Collapse )

У Эмили Мандел удивительная способность создавать связный мир с ощущением правильного и справедливого устройства там, где все разбито вдребезги и должно бы разлететься в клочки-осколки-обломки. Складывать необычные конструкции из привычных элементов, соединять в местах, где сама возможность соединения, кажется, отсутствует - а вот поди ж ты сливается, живет, дышит.

И вовсе не чудовище Франкенштейна, вполне себе обыденное существование получается, а что новый мир обретает дополнительное свойство, вроде возможности левитации, двоякого дыхания или хождения по воде аки по суху, так то не всякому дано увидеть, и мы особо афишировать не станем. Одновременная реальность-ирреальность происходящего, которой писательница как-то насыщает свои книги. Трансовое, гипнотическое утешительное воздействие ее текстов, когда все хуже некуда, но читатель укрепляется в уверенности, что Бог в своих небесах и в порядке мир.

"Шелк" Алессандро Барикко

- Я пробрался вглубь неизвестных стран,
Восемьдесят дней шел мой караван...
...И, тая в глазах злое торжество,
Женщина в углу слушала его

Почему мы такие? Что нам дано, то не влечет. Запретный плод нм подавай, а без него нам рай - не рай. Может потому, что это в нашей природе? Завоеванное однажды относится подсознанием по разряду долгосрочных активов: удобно сидеть, но сердце не бьется чаще, при воспоминании. А хочется, чтоб билось. Дело даже не в желании - необходимо, чтобы все продолжало крутиться. Чтобы мир не перестал вращаться.

Collapse )

А в промежутках между встречами делать из жены подобие той, другой. В наивной уверенности, что не поймет, не догадается, отчего вдруг оказалась на роли мрамора, от которого отсекают все лишнее. И вытягивать из своей, из ее жизни, из жизни той, третьей, тонкую шелковую нить, другим концом уходящую в самое средоточие жизненной силы. У вас может создаться превратное впечатление,что производство шелка столь же утонченный процесс, как его ношение. Так вот, нет. Для того, чтобы червь, выбираясь, не повредил кокона, его варят прямо внутри. Там еще запашок довольно специфический. Когда б вы знали, из какого
сора.

А когда бы и знали, разве это кого останавливало? Так и будет. Гладкость шелка. Тонкая нить. Кто-то заживо сгорает в своем коконе.

Должен сообщить вам, сударь, одно весьма важное известие. Мы все отвратительны. Мы все на редкость отвратительны.
Господин был родом из Дрездена. Он торговал телятиной и плохо понимал по-французски. Господин разразился оглушительным смехом и закивал головой. Казалось, он уже никогда не остановится

"В погоне за праздником" Майкл Задурьян

Вопреки боли, вопреки этой изуродованной плоти, на которой записана вся моя жизнь. Сквозь дурноту, сквозь готовность к смерти.

Имя Майкла Задурьяна не много скажет русскоязычному читателю, из трех его романов на русский переведен только "The Leisure Seeker", и вот еще один в бесчисленной череде случаев, когда отличный перевод книги сопровождает катастрофическое название.

Collapse )

Здесь будут воспоминания об их жизни. Будет горький, честный и абсолютно неполиткорректный взгляд на Детройт (загуглите про шестьдесят седьмой, если интересно). И Элла будет глушить боль голубыми таблетками, констатируя: Наркоманка Элла выходит на тропу войны. И сумеет отбиться от работников службы безопасности Диснейленда, которые попытаются отправить ее в больницу, когда "двухтонная Элла" перевернется на парковой тележке,

И они займутся напоследок сексом. Потрясающая книга. С юмором, без соплей. Честная.

Старикан заполняет квитанцию, отрывает часть и выдает мне вместе со сдачей. И снова зенки на меня пялит.
– Со мной что-то не так? – спрашиваю я, озверев. Давай, мол, выкладывай.
– Вы готовы? – На этот раз он смягчает свой выговор.
– К чему? – Я покрепче сжимаю ручку трости.
– Готовы принять Иисуса как своего спасителя?