majstavitskaja

Я заберу твою боль

Двенадцатый час ночи, возле пустого перехода между станциями метро девушку ждет ребенок, боится идти один? А она уже ничего не боится, внутри все умерло, сначала буквально, когда аббревиатура ЗБ подвела итог беременности, а когда после погиб муж, она пришла сюда, чтобы сделать смерть окончательной. И нет, совсем не думает о переживаниях машиниста или уборщиков, которым придется чистить место происшествия. Бездумно берет листок бумаги с ручкой, врученные малым на выходе из совместно пройденного перехода, читает какую-то ерунду с грамматическими ошибками, которую он понаписал. На автомате, так же бездумно ставит внизу подпись - потому что это самое естественное для человека, у которого оказались бумага и ручка. "Ты подписала контракт," - говорит ребенок.

И нет, это не очередная литературная инкарнация Мефистофеля, хотя от соблазна назвать Марка ангелом тоже воздержусь. Персонажи сборника вообще трудно поддаются классификации в категориях дуализма: "добро-зло", "плохой-хороший", "черное-белое". К слову, о цвете - К.А.Терина художница и тексты ее пронизаны синестезией: цвета звучат, слова, фразы, имена окрашены в свои оттенки, оттого нам. не имеющим аналогичных расширений механизмов восприятия, поначалу могут казаться выпендрежными и снобскими. Но если позволить волнам историй нести тебя, не сопротивляться, не пытаться логически осмыслить каждый отдельный фрагмент, если отдаться ритму повествования, то значение целого раскроется цветком. Нет, ты не ощутишь терпкость синего цвета или остроту красного, но авторская матрица наложится на твою и на выходе получишь свое. Незабываемое.

Черный ворон, я не твой

Я — Гойя!
Глазницы воронок мне выклевал ворог,
слетая на поле нагое.

Лет семь назад все мои знакомые книжники читали нонфикшен об истории цвета французского медиевиста и культуролога Мишеля Пастуро. У него их шесть, и нет, это не урезанная радуга, но "Синий", "Черный", "Белый", "Зеленый", "Красный", "Желтый" . Специалист по истории Средневековья, Пастуро рассматривал цвет в культурологическом контексте, прослеживая историю восприятия с первых упоминаний (помните, "винноцветное" море у Гомера?) до наших дней. Было до гениального просто: взять что-то, с чем читатель сталкивается каждый день, внутри чего живет, не задумываясь, и подарить культурный контекст, целые пласты значений.

Перейти от цветов к животным не самое выигрышное решение. Связь большинства современных горожан с миром фауны ограничивается котиками, реже собаками, что переводит интерес от насущного в сферу отвлеченного - не так далеко от меня, как партийная система Гватемалы, но и не близко. Быка, волка, ворона вижу раз в несколько лет в зоопарке, а в жизни только ворон, которые. хотя и врановые. но не вОроны. О быке и волке не случайно, им посвящены первые две книги нового цикла, а планирует автор еще штуки четыре, ЕБЖ, в том числе лебедь. Белый лебедь мог бы послужить отличной антитезой черному ворону, к которому возвращаюсь.

"Ворон. Культурная история" отслеживает изменения в восприятии образа птицы на протяжении веков и тысячелетий. От мудрой птицы, советника верховного бога скандинавской мифологии до воплощения тьмы, вестника смерти и едва ли не дьявола в птичьем облике. У Одина , были Хугин и Мунин, летавшие по его поручениям, а порой подававших мудрые советы. Последнее обоснованно, интеллект ворона, его способность справляться со сложными логическими задачами сопоставимы с собачьими. Вороны не только используют готовые предметы в качестве инструментов для достижения своих целей, но также могут создавать инструменты из подручных материалов. Широко известна история о мучимом жаждой вороне, который находит кувшин с водой, но она ниже уровня, которого достигает его клюв. Тогда ворон приносит камни и бросает их на дно, чтобы уровень воды поднялся, позволив напиться.

Вероника решает не умирать

Пятеро плыли на льдине: три человека и двое пингвинов,
Но вот из них один сказал, что он тоже пингвин.

Вероника Макриди: 86, состоятельная, одинокая - до последнего времени интереса к пингвинам не питала. Но увидела по географическому каналу сюжет о том, как глобальное потепление разрушает естественный ареал их обитания - что в дальнейшем грозит гибелью всему виду, и страстно захотела увидеть этих водоплавающих птиц. И, может быть, составить завещание в пользу миссии их спасения. Человека, которому она могла бы все оставить, в жизни Вероники нет. Вернее, совсем недавно она узнала о существовании внука, там долгая предыстория, которую можно было бы рассказать в двух словах, но это лишит вас читательской радости, если заинтересуетесь и решите взять книгу Хейзел Прайор. Кто так делает, тот не я, да и книга стоит того, чтобы ее прочли.

Примите как данность, что много лет назад сегодняшняя престарелая дама была разлучена с младенцем сыном, которого после так и не встретила, он погиб сорокалетним. Члены усыновившей его семьи ничего не знали ни о романе с англичанкой, который завязался у него в одной из многочисленных поездок, ни, тем более - о рождении сына Патрика, которому тоже пришлось расти приемышем, только в его случае это была не любящая обеспеченная семья, а несколько сменявших друг друга, где мальчика не обижали, но и любимым он себя не чувствовал. Теперь ему 27, живет на пособие в маленьком Болтоне близ Манчестера, один день в неделю подрабатывает без трудоустройства в веломагазине - руки у Патрика золотые, он любой велик может починить и довести до ума. Недавно расстался с девушкой, вынужденно сменил приличное жилье на форменную дыру, пребывает в депрессии, которую пытается побороть каннабиноидами (не самое разумное и действенное средство).

95 - новые 65? Точно?

Нет, сынок, это фантастика.

Книги о бодрой старости в тренде, лет двадцать назад только и было, что "Золотые годы" Стивена Кинга, да и это не вполне о старости - герой там двигался во времени вспять, молодея по ходу развития сюжета. Сегодня эйдж-позитив примета времени, навскидку перечислишь с полдюжины, а постаравшись - и десяток историй, где старые люди путешествуют. участвуют в приключениях, делятся мудростью и усмиряют своих демонов прощением. Уточню, я сейчас не о зрелости, которую в наше время можно продлить лет до 78, но именно о романах, героям которых за 80. "Не суди по оперению" Зои Брисби из этого ряда.

Максин 95, она доживает дни в доме престарелых, заподозрив у себя болезнь Альцгеймера решает отправиться в Брюссель, чтобы покончить со всем этим эвтаназией, не дожидаясь превращения в овощ. Алексу 25, он в депрессии, спровоцированной безответной любовью, в Брюссель едет, надеясь разыскать там девушку, которая нравилась в начальной школе (согласна, так себе мотивация). Попутчика в сервисе, типа "Бла-бла-кар" берет, чтобы сэкономить на бензине, не предполагая, что им/ею окажется почти столетняя дама. Так начинается путешествие, в ходе которого один вновь обретет вкус к жизни и встретит родственную душу, а другая простит себя и найдет возможность исправить главную ошибку. И оба переживут самые незабываемые приключения.

Любимая книга в аудиоформате

Любовь к этому роману началась в конце 2021 года, когда для обзора портала "Литературно" мне повезло прочесть новинку одной из первых. Тогда же начала всюду о ней рассказывать, чтобы вы понимали, что это за история, вот немного сеттинга: 723 года назад в земли некогда изобильной Кьертании пришла Стужа. Никто толком не знает, и уж точно не может теперь объяснить, что послужило причиной, но города и селения страны стали бастионами против холода, приближающегося к абсолютному нулю. Бастионами, жизнь в которых продолжается, благодаря ежедневному подвигу Препараторов. Холод обитаем, на населяющих его тварей, в чем-то похожих на привычных земных, но большей частью бесконечно иных, можно охотиться. Не ради привычных мяса или шкур, любой добытый в Стуже зверь Шредингера становится ценнейшим источником разнообразных благ. Одни вытяжки из внутренностей освещают и обогревают целые города, другие на порядок повышают урожайность, третьи трансплантационный материал с идеальным приживлением. А есть еще живые механизмы, которые ездят, строят, летают.

Птица божия не знает...

Кольца и браслеты, шляпки и жакеты

Продолжаю создавать летнее настроение, на сей раз книжка из категории "в отпуск". Ирина Лейк в моем книжном пространстве в двух не пересекающихся ипостасях: переводчик с редкого нидерландского безнадежной артхаусной "Тирзы" и авторка сентиментального до зубовной ломоты, но и утешительного "Дня между пятницей и воскресеньем" "История Аптекаря, райских птиц и бронзовой головы слона" - второй с начала года ее роман, снова детективный триллер про обеспеченных людей, занятых на непыльной работе, тонкого чувствующих и красиво страдающих.

Девушка Агата не вполне уверенно чувствует себя за рулем и не умеет пользоваться навигатором. Именно поэтому она, на ночь глядя садится в машину и едет туда, не зная куда. А когда машина глохнет, на улице разражается ужасная гроза, телефон садится (нет, зарядника в машине нет, а если бы и был - она же не заводится, не забыли? Нет, проверить, не слетела ли клемма не может, она реставратор, а не автомеханик!) В этой глуши лишь один дом, зато большой, и мысли о Нормане Бейтсе или отеле "Калифорния" не посещают девушку. которая так-то гордится своей рациональностью. Она без колебаний стучится, дверь открывает человек немолодой. но удивительно приятный, Агата просит позволения позвонить эвакуатору, вместо этого он предлагает обсохнуть у камина, согреться глинтвейном и скоротать время за беседой.