Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Нил Гейман, "Американские боги" и не только.

Гейман

О Ниле Геймане впервые я услышала очень давно. Было что-то обзорное на тему мистики-фантастики и новой готики. Там мелькнуло его имя, тогда же для меня прозвучало словосочетание "Американские боги". И уже тогда для себя отметила, что очень хочу почитать этот роман. Когда-нибудь позже, при случае...
Лет пять назад купила дочери странную книжку "Коралина в стране кошмаров". Детскую и не совсем, пронизанную сложными ассоциациями , кое-где пугающую даже меня, давнюю поклонницу жанра и оставляющую богатое послевкусие, как бокал очень хорошего вина.
Однако, по-настоящему Гейман случился в моей жизни год назад. Что-то разладилось в действующем обычно, как часы, механизме подачи новых книг (всякий читающий человек имеет одну, реже две, книги в процессе, одну-две в очереди и полтора десятка в листе ожидания). А может быть, просто пришло время. Потому что, начав со сборника рассказов, не могла оторваться, пока не перечитала вообще всего, переведенного у него на русский язык.
Хорошо все. Может быть, слабейшее впечатление было от "Никогде". Главным образом, по причине неприязни к разного рода подземельям (физическим и моральным). Самое мощное - от "Американских богов" (кто-бы сомневался!). И, знаете. все хорошо в романе: Один, Локи, Дух озера, славянские божества, мистер Нанси - отдельный респект, Тень - в него влюбилась и с ним же идентифицировала себя, читая.
Но совершенно особое, щемящее, порой как звон на высокой до боли ноте - его Лора. Любовь, предательница, жертва. Смысл жизни, повод желать более достойных ее условий, причина держать себя в жесточайших рамках в тюрьме. Пустота. Боль, еще боль со стыдом и обидой. Прощение и прощание. И послесмертное возвращение, ну да, Тень случайно бросил в могилу золотой доллар, квинтэссенцию жизни в пространстве романа, случайно же выигранный им у лепрекона. Будто бывают такие случайности. На самом деле обеты супружеской верности были слишком тяжелы для нее при жизни или она стала фигурой на шахматной доске, которой пожертвовали, чтобы вернее заполучить в аватары Тень, но после смерти Лора была такой женой и другом, о которых любой мужчина может только мечтать.
Есть еще один женский образ у Нила Геймана, который против воли, оттиснулся в памяти. Рассказ "Кровь, яблоко и снег", "Белоснежка" наоборот. История, увиденная глазами и рассказанная мачехой. Кого как, меня потрясла.
Сегодня узнала об еще одном проекте писателя - серии интеллектуальных комиксов "Песочный человек" (The Sandman), прежде в любви к этому жанру замечена не была, но это же Гейман - непременно почитаю.
Кстати, адаптацию мультфильмов Хаяо Миядзаки ("Ходячий замок", "Унесенные призраками", "Принцесса Мононоке") для англоязычной аудитории делал тоже он. К нам, сами понимаете, это пришло как раз оттуда.

"Курт Сеит и Шура" Нермин Безмен

"Хождение по мукам" в формате турецкого сериала

Я уплываю и время несет меня с краю на край.
С отмели к отмели, с берега к берегу, друг мой прощай.
Рабиндранат Тагор "Последняя поэма"

Не родине Нермин Безмен книга о России, революции и эмиграции , о любви молодой русской  аристократки и блестящего  офицера татарина выдержала больше сорока переизданий, став сценарной основой успешного сериала. Такого, с невероятной красы героями, в Турции это умеют, до сих пор вспоминаю, как меня в девичестве заворожила  красота актеров "Королька, птички певчей".

Collapse )

У турецкой писательницы не меньше прав говорить об этом, чем у группы "Белый орел", на концертах которой стадионы жгли зажигалки и подпевали, плача, под "балы, шампанское, лакеи, юнкера". Ручаюсь, лакеем в тот момент никто себя не видел, все только юнкера, можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров (зчркнт) юнкеров. В общем, про любовь.

"Айдахо"Эмили Раскович

"Проход запрещен" "Здесь играют дети"

Как быстро чья-то жизнь может просочиться в трещины, о которых мы не знаем, пока эта чужая жизнь не окажется у нас внутри. Мы такие пористые.

Стинг, задолго до этой книги, объяснил, какие мы хрупкие, роман Эмили Раскович отчасти тоже о  непрочности. Пористой хупкости того, что привычно числим незыблемым и неотторжимым от себя: семьи,  дружбы, любви, частей тела, разума, самой жизни. Но и о пустотной вместимости, позволяющей заполняться чужой жизнью. Об алмазной твердости того, что составляет нашу суть

Collapse )

За эту хрустальную прозу спасибо Светлане Арестовой. Прежде не знала книг в ее переводе. Хотя нет, загуглила сейчас, "Магония" в свое время произвела на меня большое впечатление. Ну теперь уж не забуду. 

Ты улетаешь, как листок,
Сними портрет с моей стены.

"Чайковский. История одинокой жизни" Нина Берберова

Ленский. Герман. Щелкунчик

А впрочем, ваши лица
Напоминают мне знакомые черты,
Как будто я встречал, имен еще не зная,
Вас где-то, там, давно…
"Сумасшедший" Апухтин

Подростком прочтя в "Лезвии бритвы" об испанской поговорке: Мужчины только притворяются, что любят сухое вино, тонких девушек и музыку Хиндемита, на деле все они предпочитают сладкие вина, полных женщин и музыку Чайковского. - возгордилась. Гляди-ка, наш Петр Ильич в испанский фольклор успел войти.

Collapse )

Однако "Чайковский" остается прекрасной биографической книгой, обретая дополнительную ценность как образец литературы эмиграции и отчасти артефакт Серебряного века.

"Психофизиологическая матрица человека" Андрей Данилов

Учись влиять на то, что управляет твоей жизнью

Если верить киношникам,
Мы загружены в матрицу.

Нет, речь не о той жуткой матрице, которая у братьев Вачовски. Термин "матрица" многозначен и здесь речь пойдет не о матрице, куда загружены мы, но о той, что в нас. Программа, которая начинает формироваться в детстве и охватывает значимые сферы жизни человека, оказывая влияние на состояние его здоровья, психики, социальную реализацию, уровень комфорта в имеющихся жизненных условиях.

Collapse )

Интересная и познавательная книга из чтения которой можно извлечь немало практической пользы.

"Токийские легенды" Харуки Мураками

Слушай песню ветра
Я и ветер. И нет места ничему другому. Нет, мне совсем не страшно. Стоит единожды ступить на высоту и полностью сосредоточиться - и страх отступает.

Харуки Мураками из числа писателей, которые всю жизнь пишут одну книгу. Те же герои словно бы перемещаются у него из одних декораций в другие, не слишком отличные; продолжают в незапамятные времена начатый разговор: слушают любимые автором классику и джаз; подробно описывают приготовление незамысловатой еды. Со спокойным достоинством делают свое дело, зарабатывая столько. чтобы хватило на скромные повседневные потребности и удавалось немного отложить.

Встречают, теряют и снова находят любимых женщин, независимых и не посягающих на все их внутреннее пространство - никакого "и все, что нам нужно, это только любовь", всегда сдержанная прохладная отстраненность. Его персонажи в наибольшей из возможных степеней опровергают джондонновское "человек не может быть как остров, сам по себе". Именно что архипелаг из островов, соединенных цепочками суши, в прилив затопляемых, но в отлив можно себе позволить быть вместе.

Collapse )

"Ополченский романс" Захар Прилепин

Пожранный Жругром
- А я на скрипке играл.
- Как? - не поверил Лютик.
- А вот так, скрып-скрып, - серьезно ответил Скрип, изобразив, что держит скрипку и пилит ее смычком. Он был особенным. Они все были особенными.

Он тоже был особенным, когда ворвался в стагнирующую русскую литературу нулевых со своей пацанской прозой: военной как в "Патологиях", прибандиченной как в "Восьмерке", ностальгирующе-остросюжетной как в "Черной обезьяне", горько-безнадежной, агрессивной, ниспровергающей основы - как в "Санькье".

Collapse )

Что за... Мать-мать-мать! Не чокаясь.

"Шум времени" Джулиан Барнс

Life is not a walk across a field’: it was also the last line of Pasternak’s poem about Hamlet. And the previous line: ‘I am alone; all round me drowns in falsehood.’ "Жизнь прожить - не поле перейти". Это последняя строка пастернаковского "Гамлета". И предыдущая "Я один, все тонет в фарисействе"

Трудно поверить, что впервые услышала о Джулиане Барнсе четыре года назад. Теперь кажется, что знала его всегда. И тем не менее, раньше начала две тысячи семнадцатого, когда Настя Завозова поделилась книжными итогами предыдущего года, этого просто не могло быть, потому что книга написана в две тысячи шестнадцатом. Прочла тогда ее обзор, и мысли не допустив о возможности читать книгу. Потому что где я, а где Шостакович?

Нет, решила, "Шум времени" не для меня, но имя писателя, которого лучший книжный обозреватель назвала любимым, запомнила. Взялась слушать аудиокнигу "Любовь и так далее", да так и не сумела. Опыта слушания аудио у меня тогда почти не было, а чтение Ирины Ерисановой, при всем уважении к Ирине Александровне, без ускорения и теперь воспринимать не могу. И нет, не оставила попыток читать Барнса, чему теперь только рада. Потому что "Историю мира в 10, 1/2 главах" одолела уже полностью.

Collapse )

Барнс лучший, к финалу книги тебя размалывает жерновами государственной машины давления и подавления в мелкую труху. Но таки да, масштаб музыкального гения Шостаковича был немыслимым. Прочитав, обменивались с дочерью впечатлениями, она спросила, что мне больше всего понравилось в романе, и пока я формулировала мысль о прокрустовом ложе, в которое тоталитаризм и деспотия укладывают творца, сама ответила: "Мне как ему в Америке кричали"Шости, прыгай в окно!"

Возможно, смелость подобна красоте. Старея, красивая женщина видит то, что ушло; другие видят лишь то, что осталось. Его поздравляли с выдержкой, с отказом подчиниться, с твердым ядром под истерической поверхностью. Он видел только то, что потерял.
Perhaps courage was like beauty. A beautiful woman grows old: she sees only what has gone; others see only what remains. Some congratulated him on his endurance, his refusal to submit, the solid core beneath the hysterical surface. He saw only what was gone.

"Музыкофилия" Оливер Сакс

Музыка часть человеческого бытия

Оливер Сакс сделал для популяризации неврологии и нейропсихологии больше, чем кто бы то ни было. И дело, конечно, не в том, что многие его истории можно при случае пересказать в компании. Такого рода популярность недорогого стоила бы. Важнее высочайший гуманизм Сакса, любовь и сочувствие к тем, о ком он рассказывает. Искреннее желание помочь: излечить, а когда не получается - дать заместительный механизм, научить человека и его близких жить с имеющейся проблемой так, чтобы она доставляла по возможности меньше неудобств. Перевести градус дискомфорта из рубиново-красной зоны тревоги в умеренную оранжевую или даже желтую (не расслабляйся, будь настороже).

И главное, для меня, по крайней мере - они могут давать ключ к пониманию и принятию некоей своей ситуации. Помню, момент узнавания и радость: "Я не одна!", когда прочла в его "Галлюцинациях", что мельтешение точек, огненные зигзаги и светящиеся пятна в поле зрения перед приступом мигрени - это нормальные премигренозные галлюцинации, а не предвестие потери зрения или рассудка. Прежде и рассказать об этом никому не могла из опасения, что примут за ипохондрика, сочиняющего симптомы, чтобы привлечь внимание и добиться сочувствия.

Collapse )

Как всегда очень интересно и информативно, до книги и представить не могла, в каком множестве аспектов музыка присутствует в нашей жизни, как много помощи она способна оказывать, в казалось бы, безнадежных случаях. Исполнение Игоря Князева всегда превосходно, а с такой специфической темой, где по ходу чтения нужно напеть какой-то фрагмент - идеально попадание в требования материала.

Utopia Avenue by David Mitchell

A band is a band because it is greater than the sum of its parts.

Счастливо обманутые ожидания. С самого начала, с момента, когда услышала, что новая книга Дэвида Митчелла посвящена вымышленной британской рок-группе из конца шестидесятых, и фактически явится оммажем культовым музыкантам того времени, путеводителем по их творчеству, терзалась сомненьями.

Не в смысле: "брать-не брать", у Митчелла читала все, и большей частью в оригинале (это когда не можешь терпеть до появления перевода, а писатель настолько твой, что и чужой язык тебе с ним не помеха). Но заранее настраивалась на страшно далекую от себя тему, на то, что придется бесконечно гуглить в процессе чтения исполнителей и группы, а без того непонятно будет. Что ж, думала, не догоню, так хоть погреюсь.

Collapse )

Вообще очень митчеллова книга, интересная, захватывающая, заставляет сопереживать героям до детски-непосредственного: "Ну пусть-пусть-пусть у них получится!" О музыке и музыкантах, о странных путях, которые сводят талантливых людей вместе и о взаимном притяжении, создающем целое, которое больше суммы отдельных частей.