"Любовь Куприна" Максим Гуреев

Веревки-кандалы-браслеты

Этот браслет принадлежал ещё моей прабабке, а последняя по времени его носила моя покойная матушка.

Куприн "Гранатовый  браслет"

В названии игра слов  того же свойства, что у пьесы Тренева "Любовь Яровая" , о которой все детство и пубертат на закате советской эпохи, я думала, что это про производственные отношения в колхозном антураже, вроде как любовь доярки и тракториста на фоне яровых всходов. А оказалось вовсе даже приключенческое, про Гражданскую, про шпионов и любовь со смертью - в общем, круто. Повесть  Максима Гуреева, которая, обойдя многих достойных конкурентов, утвердилась в шорте Ясной поляны 2021 играет той же омонимичностью имен собственного и нарицательного в русском языке.

Какая из любовей в заглавии? Любовь Алексеевна Куприна, матушка Александра  Ивановича? Или это о сыновней любви? Или о первой любви писателя, Марии Карловне Давыдовой? Тайна сия велика есть, и темна  вода во облацех останется таковой до конца чтения. Ничего вы не поймете из этой повести, ни о Куприне, ни о его трепетном отношении  к  матери, ни о женитьбе - ну или вы совершенный гений  интерпретации.

Collapse )

Зачем Максим Гуреев раз за разом поминает ту веревку. которой привязывала маленького Сашу мать к кровати, чтобы не убежал, не убился. Да, гиперопека, но происходящая от любви, и сам Куприн не винил ведь ее за этот травмирующий детский опыт. Умел переплавить кандальную тяжесть несвободы в диво гранатового браслета.

По старинному преданию, сохранившемуся в нашей семье, он имеет свойство сообщать дар предвидения носящим его женщинам и отгоняет от них тяжёлые мысли, мужчин же охраняет от насильственной смерти.

"Икс - место последнее" Линдквист

Жестокие сказки старого Стокгольма

Существование ущербно потому что мы делаем его ущербным и сами себя разочаровываем.

Линдквист чертовски талантлив и невыносимо мрачен. А еще довольно жесток по отношению к своим героям, среди которых - об этом стоит помнить - почти нет вызывающих нежность и сочувствие. И по-моему дебютный роман "Впусти меня" (2004) до сих пор остается вершиной его  творчества, хотя не могу не признать, вторая книга "Блаженны  мертвые" (2005) тоже имеет достаточно  поклонников.  Так или иначе, середина нулевых  была временем его взлета и немыслимой славы, которая в одночасье обрушилась на прежде мало кому известного фокусника и стендапера тридцати шести лет. Согласитесь, когда твой первый роман экранизируется дважды и второй фильм  голливудский с Хлоей Мориц, это не считая мелких брызг. вроде перевода на стопицот языков - тут кому угодно крышу снесет.

Ему не снесло, он продолжает регулярно писать, хотя далеко не так коммерчески успешно. Но писателем одной книги не остался, и читать  его всегда интересно, хотя после очередной встречи нужен перерыв на восстановление внутренней целостности, по которой его сочинения проходятся патентованной камнедробилкой. Говорю со знанием дела, потому что перечитала у Линдквиста, в том числе, многое из того, что не переведено на русский. Думаю, Томми Т, герой последнего романа Трилогии места, отчасти списан с автора: тот же гиково-одержимый путь к признанию, та же невероятная популярность,  яркая и скоропроходящая, но талант, профессионализм и связи помогают удержаться в обойме, хотя молодые и рьяные, с их сетевой активностью, теснят и на пятки наступают.

Collapse )

И я рада, что именно Улоф с Леннартом, которых полюбила в первой книге. появляются в эпилоге, в этом сканди-варианте булгаковского "они не заслужили света, они заслужили покой".

"Блюстители" Джон Гришем

Спасти невиновного

Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж
Достоинство, что просит подаянья,
Над простотой глумящуюся ложь,
Ничтожество в роскошном одеянье,
И совершенству ложный приговор...
Шекспир, сонет 66

Для Джона Гришема восстановление справедливости и спасение невинных тема сквозная,  эта книга не  исключение. Несовершенство судебной  системы  обрекает на  страдания, а порой и на смерть, людей, не совершавших тех поступков, в которых их признали виновными. Тысячи людей, отбывающих в тюрьмах наказание, теряя молодость, здоровье, самое жизнь, оказываясь вырванными из реальности, из судеб своих близких, из общества, которому  могли бы  приносить пользу.

Ну ты наговоришь, послушать, так там все ангелы с крылышками. Нет, конечно, хватает и настоящих преступников, и подлинных злодеев, а все же из без малого четырехсот тысяч российских заключенных, неужто, думаете, не наберется тысячи,  мотающих срок в результате судебной ошибки или по вине коррумпированности системы, или за преступление, которое завтра таковым перестанет считаться (как это было с валютчиками в  СССР). И я не знаю. есть ли в России организации, которые помогают  реабилитации таких людей, но в Америке есть.

Collapse )

А в аудиоформате, когда книгу исполняет Игорь Князев, это просто чудо погружения в историю. Не устаю удивляться, как ему удается посредством одного только голоса обеспечивать столь полный и совершенный эффект присутствия.

"Железный совет" Чайна Мьевиль

Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем

Революция, ты научила нас
Верить в несправедливость добра.
Сколько миров  мы сжигаем в час
Во имя твоего святого костра?
ДДТ

Любите ли вы  Чайну  Мьевиля, как его люблю я?  Есть за что. Он  феерически талантлив.  Написал "Вокзал потерянных снов", изменивший  представление о жанре фэнтези, когда ему не было и тридцати. Редкий умница и диссертацию (не  имеющую, заметьте, отношения к литературе), защитил  примерно в том же возрасте.  Чертовски красив, высок и сложен как античное божество.  Он последовательный марксист и придерживался своих взглядов задолго до того, как это вошло в моду. Специалист по истории русской революции ("Октябрь") и поклонник Льва Троцкого -  сквозная для его произведений тема поезда несомненный, оммаж агитпоезду Троцкого, а имя  главного героя Иуда Лев прямая отсылка ко Льву Давыдычу.

Интеллектуал и эрудит, вводит в свои книги сложнейшие лингвистические ("Посольский город"), социопсихологические ( "Город и город"), искусствоведческие ("Последние дни Нового Парижа") идеи.  Бывает невероятно забавным и успешно пародирует классику ("Рельсы")  Написал гомоэротический спагетти-вестерн во времена, когда гей-тема еще не стала "повесточкой", а  вестерн и  вовсе воспринимался ее антиподом (упс, вот тут надо было промолчать, чтобы не настроить против автора воинствующих гомофобов, но что уж поделать, сказалось - пусть остается).

Collapse )

Крутейшая книга, соединение истории любви, политического триллера, фэнтези, стим-, био- и  сплаттерпанка, с вестерном и революционным романом. Но поменьше бы монстров и революции, побольше психологии и отношений - цены б ей не было.

Мы творим историю, но не в тех обстоятельствах, которые выбираем сами.