majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Перченкова Екатерина. "Дженни"

С  детства  маялась  бессоницами.  Какая  это  мука,  знает  любой,  кому  довелось  испытать.    А  доступный  даже  ребенку  уровень  построения  причинно-следственных  связей,  позволял  понять:  завтра  поднимут  в  сад  рано.  И,  пока  все  дети,  бодрые  и  веселые,  станут  оглашать  окрестности  счастливым  визгом,  ты  будешь  мучительно  приходить  в  себя.  Своего  рода  похмелье.  Без  предшествующих  возлияний.

  Потому  что  предшествующее  -  самое  скверное  и  есть.  Лежишь  в  темноте  за  часом  час,  наедине  со  своими  страхами,  неприкаянностью  и  тоской.  И  нет  выхода.  Пока  читать не  научилась.  Рано,  в  пять  лет  (хотя  встречались  мне  люди,  которые  и  с  четырех  читают).  Потому  что,  умеющую  читать,  безошибочный  инстинкт,  сродни  тому,  который  кошке  или  собаке  позволяет  отыскать  лечебную  травку,  вывел  к  стихам.

  Странные  такие  тексты.  Расположены  в  пространстве  непривычно,  ритм  другой,  еще  эта  рифма  и,   запоминаются,  блин!  А  ночью,  в  жуткие  часы  противостояния  с  враждебным  миром,  можно  повторить  про  себя  легшее  днем  на  память  стихотворение  несколько  раз  по  кругу  и  оно  создаст  вокруг  тебя  кольцо  тройной  защиты  (как  паста  "Колгейт"  в  старой  рекламе).  И  незаметно  заснешь.

  Выросла  уже  давно  и  в  мире  научилась  размещаться  таким  образом,  чтобы  не  вспоминать  о  наличии  у  него  острых  углов,  и  о  бессонницах  забыла  (ну  ладно,  раз  в  месяц  стабильно).  А  привычка  видеть  в  хороших  стихах  оберег  осталась.  У  Екатерины  Перченковой  сегодня  день  рождения.  И  я  счастлива,  что  есть  на  свете  эта  девочка,  одна  из  тех,  кто  меня  бережет.


Дженни

как моя дженни ходила по росам босая,
бусы низала в четыре ряда, на углях плясала,
время шло к сентябрю, а ей-то какое дело

пила и пела, спала с кем хотела,
глядела вполглаза, любила вполтела,
потом совсем улетела.

дженни дразнит меня каждый август,
да так, что я уже заикаюсь.
то у порога рассыплет бисер,
то среди ночи зовет как будто, куда-то тянет,
видно, в такие дали, в такие выси,
что если трезвый
без слез не взглянешь, живым не встанешь.
то постучит, то на гвоздик повесит четки,
то свое имя соломинкой пишет в пыли,
то запоет о желтой подводной лодке
так далеко, еле слышно, как будто снится, совсем вдали.
дженни, не надо, я пью две недели, за мной пришли.
я просыпаюсь мертвым четвертый август,
осень за дверью, осенью будет еще темней.
была бы дженни, колокольчик бы положила на подоконник,
снизка зеленых бус разлетелась бы по ступеням,
мы бы проснулись в одной постели.
я ведь не знаю, как ее звали на самом деле,
кто был я такой, чтобы смотреть в ее паспорт,
кто я такой теперь, чтобы каждое лето в память о ней
вешать на грудь невесомый колючий орден

сухой репейник.

Tags: Перченкова Екатерина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments