majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

О девочках.

    Ей  двадцать  два,  она  яркая  молодая  женщина,  на  улице  оглядываются,  а  пользователи  соцсетей  шумно  сглатывают  слюну.  И  восемнадцать  лет  мы  знакомы.  Такое  счастливое  детство,  жили  в  столице  азиатской  республики,  мама  с  папой  баловали  и  заботились,  бабушка  и  дедушка  души  в  своей  крохе  не  чаяли.  Она  так  забавно  произносила:  "Холодильники,  борозильники,  стидальные  машины-автомат"  вслед  за  диктором  из  рекламы.

Бабушка  с  дедушкой  решили  переехать  в  Россию,  их  сын  и  отец  моей  знакомой  должен  был  "потянуться,  как  ниточка  за  иголочкой".  Он  и  потянулся.  Невзирая  на  протесты  жены.  Которая  потянулась  тоже.  А  в  провинциальном  российском  городе  что-то  разладилось.  Папа  работать  не  любил,  он  любил  сидеть  на  больничном.  Только  в  Азии  его  папа  был  небольшим  начальником  и  мог  обеспечить  сыну  такого  рода  синекуру  под  своим  руководством,  а  здесь  какое  уж  начальство  -  пенсионер.

  А  он  такой  красавец,  просто  былинный,  размахнись  рука,  раззудись  плечо,  в  коем  косая  сажень.  И  голубые  глаза,  унаследованные  дочерью.  И  льняные  кудри,  которые  она  тоже  взяла.  Он  должен  быть  украшением  на  носу  корабля  этой  жизни.  Не кочегаром  у  ее  топки.    Жизнь,  отчего-то,  этого  не  понимает!  И  папа  не  стал  работать,  а  стал  пить.  Мама  от  обиды  за  переезд  и  такие  в  любимом  муже  изменения,  прежде  болела,  даже  чуть  не  умерла.  Потом  нашла  работу.  Кто-то  же  должен  всех  кормить.

  А  девочка  росла.  Сначала  продали  фортепьяны,  привезенные  из  азиатской  столицы.  Вернее,  сначала  в  семейном  бюджете  не  нашлось  денег  на  ее  занятия  музыкой.  И  вообще  ни  на  какие  занятия  не  нашлось.  А  бесплатно  с  детьми  в  девяностые  нигде  не  занимались.  Училась  неплохо,  но  и  не  так,  чтобы  блестяще.  А с  чего  блистать?  Мама  пашет,  как  раб  на  плантации,  папа  размышляет  о  своей  роли  в  русской  революции.  Квартира,  дедушкой  для  детей  купленная,  но  предусмотрительно  в  собственность  им  не  оформленная,  ветшает  без  ремонтов.

  И  в  пятнадцать  ее  лет  что-то  разлаживается  у  нее.  Собирала  деньги  на  выпускные  фотографии  для  всего  класса,  шла  из  школы,  четверо  парней  на  раздолбанной  машине  без  номеров  перегородили  дорогу,  сказали:  "Мы  знаем,  что  у  тебя  есть  деньги,  давай  сюда  и  тебе  ничего  не  будет.  Не  отдашь  по-хорошему,  увезем  в  лес,  пустим  по  кругу  и  закопаем".   Отдала,  тянула  потом  время,  боялась  признаться.  Когда  прессинг  в   школе  стал  невыносим,  сказала  маме,  та  мне.  Сумма  не  запредельная  была,  я  заплатила.

  И  начала  давить  на  девочку,  чтобы  обратилась  в  милицию.  Или  хотя  бы  проехалась  с  моим  мужем  и  его  знакомыми  ребятами  по  адресам  тех  своих  одноклассниц,  о  которых  думала,  что  могли  навести.  "Понимаешь,  -  говорила,  -  Это  так  не  закончится,  те  шакалы  почувствовали  запах  твоего  страха,  они  тебя  снова  найдут".  А  она  ничего  больше  не  хотела  ворошить  (кто  бы  хотел  на  ее  месте?).  А  я  начала  орать  на  нее  и  добро  бы  -  на  нее  только,  но  о  родителях  много  плохого  сказала.

  Как  результат  -  семья  сплотилась,  деньги мне  швырнули  в  лицо,  папа  устроился  на  работу.  Ненадолго.  Потом  все  пошло  по  накатанной  колее,  а  девочку,  правда,  нашли.  Начали  шантажировать,  она  тогда  на  каникулах  подрабатывала  продавцом,  взяла  из  кассы  деньги,  чтобы  откупиться.   Хозяйка  написала  заявление.  Была  милиция,  но  уже  без  меня.  Однако,  испугались,  отстали,  табаки  -  племя  трусливое.  Она  забрала  документы  из  школы,  поступила  в  колледж.

  Не  знаю,  что  она  думала  в  то  время  обо  мне,  я  о  ней,  что  ни-ког-да  больше  не  буду  общаться.  А  потом  взорвался  автобус,  на  котором  она  ехала  в  колледж.   Далеко  от  эпицентра  стояла,  только  брызги  крови  на  плащ  попали  и  контузило  слегка.  Вышла  и  поехала  домой.  Маме  ее  звоню,  спрашиваю,  обращались  ли  в  больницу?  Отвечает:  "Не  надо  ничего".  И  опять  начинаю  визжать:  "У  твоей  дочери  посттравматический  синдром  будет  и  она  ночами  кричать  станет,  а  ты  даже  снотворного  ей  купить  не  сможешь  без  рецепта!"   Швыряю  трубку,  но  через  пять  минут  перезванивают  -  поедем  вместе.

  Куча  корреспондентов  со всех  телеканалов  у  ворот  медгородка.  А  врачи  не  то,  чтобы  рвались  фиксировать  обращение.  Им,  скорее  всего,  даны  указания  -  не  усугублять  и  технично  отфутболивать  страждущих,  кои  будут  говорить  о  своем  пребывании на  месте  теракта.  Наша  же  девочка  ушла  оттуда.  И  они  говорят:  "Не  ранена?  Ну  и  все  в  порядке,  ступайте  домой.  У  нас  тут  очередь,  больные  люди  сидят,  которые  по  месту  прописки  за  помощью  обратились.  Не  пройдет  ухо,  ступайте  завтра  к  терапевту"

  И  отчего-то  понимаю,  что  нельзя  сейчас  уйти,  неправильно  это  будет.  И  говорю:  "Нет,  вы  примете  и  зафиксируете  обращение  после  теракта".  "Вы  мама?  -   спрашивают.  "Нет",  -  отвечаю.  "Ну  так  и  иди  отсюда,  скандалистка".  "Сейчас,  -  говорю,  -  Там  за  воротами  как  раз  хотели  взять  у  меня  интервью  о  том,  как  местное  здравоохранение  заботится  о  населении пострадавшем  в  теракте.  Пойду,  расскажу".  Всем  ужасно  стыдно  за  меня,  но  девочку  ведут-таки  к  психологу.

  И  после  она  получает  солидную  сумму  материальной  помощи  в  своем  колледже.  И  путевку  для  себя  и  сопровождающего  в  Сочи,  тогда  еще  не  олимпийский.  И  огромную  совсем  уже  сумму  из  губернского  бюджета.  Эти  деньги  помогут  ей  уйти  в  самостоятельную  жизнь,  когда  папа  решит,  что  ему  не  хочется,  чтобы  она  жила  дома.  И  бабушка  с  дедушкой  не  пригласят  в  свою  большую  квартиру.

  После  колледжа  поступала  в  институт,  не  потянула  оплату.  Работает,  на  хорошем  счету.  С  личной  жизнью  пока  не  складывается,  но  какие  ее  годы.  Несколько  дней  назад  позвонила  и  рассказала,  что  папа  решил  воссоединиться  с  семьей,  оставленной  им  двадцать  пять  лет  назад.  То  есть,  первой  женой  и  дочерью  на  год  старше  нашей  девочки.  Там  еще  трое  детей  и  будет  всем  счастье.  Но  она  уже  нашла  "двушку"  мебелированную  и  совсем  недорого.  И  вещи  перевезла.  Ее  маме  перевозить  немногое,  что  было  у  той  своего,  помогла  я.

  Они  с  мамой  сейчас  и  так  в  этой  квартире  хорошо.  Вчера  заехали  с  дочерью  поздравить  ее  маму  с  днем  рождения  и  три  часа,  как  одна  минута  пролетели.  Мы  просто  болтали  обо  всем,  а  потом  она  заговорила  в  манере  стенд-ап  шоу  о  моих  детях.  И  это  было  так  неожиданно  смешно,  ярко.  Ни  на  что,  слышанное  прежде  не  похоже,  повествовательная  интонация,  богатый  образный  язык,  парадоксальный  взгляд  на  вещи.  Умение  обратить  внимание  на  ускользающие  детали,  рассмешить  до  слез,  не  обидев  никого  при  том.  "Да  она  же  талантище!"  подумала.   Вот  такие  борозильники,  стидальные  машинки.
Tags: география
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments