majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Categories:

"Пищеблок" Алексей Иванов


Мы все дети. Мы все живём в одном большом пионерлагере по общему расписанию.

   По порядку, я:
1. люблю Алексея Иванова и считаю его одним из лучших современных русских писателей;
2. с нетерпением ждала нового романа
3. принадлежу к поколению советских детей, о которых он рассказывает;
4. в недоумении.

  Книга не оставит читателя равнодушным. Ну, хотя бы потому, что когда Алексей Викторович начинает рассказ, противиться очарованию его прозы невозможно. Большой писательский талант в чем-то сродни вампирьему зову - нет никаких человеческих сил устоять перед обаянием. Тем более, что темой избрано ретро начала восьмидесятых прошлого века, с кажущейся незыблемостью советского строя и Олимпиадой-80. "До свиданья, наш ласковый Миша" до сих пор исторгает умильные слезы у очевидцев, а кто нынче помнит символ сочинской Олимпиады? Время последнего пика советской пассионарности; войска в Афганистан уже ввели, но цинковые гробы еще не стали реалией; для обывателя все пока выглядит как маленькая победоносная на окраинах: защитим рубежи Родины от американской военщины и "для того мы пришли воевать в ДРА, чтобы мама в Союзе спокойно спала"

Пионерский лагерь "Буревестник" на берегу Волги где-то под Самарой (простите,под Куйбышевом), олимпийская смена, совпавшая по времени с праздником спорта; масса идиотических домыслов, которыми дети окружают великое событие, на глазах трансформируется в советскую мифологию: "а еще нельзя ничего брать у иностранцев, они будут дарить шампунь зараженный вшами", "а еще нельзя соглашаться, если предложат сфотографироваться, потому что в фотиках красная пленка, это тебя фотографируют в одежде. а когда проявляют, ты голая". Впрочем, встретить здесь. на Средней Волге, иностранца почти так же нереально, как волка или медведя в местном лесочке.

  Где-то там большой мир с его победами и рекордами, а здесь большая скука, абсурд совковой ритуальной части и малые радости пионерской лагерной жизни. Приспособиться к дощатому сортиру на улице и холодной воде из крана; к сытной, но невкусной лагерной еде и аллюминиевым ложкам, а главное - к хождению строем, заняв подобающее место в здешней социальной иерархии. Мальчик Валера, отравленный советской пропагандой, хочет быть коллективистом и видит себя  им, в то время, как по внутреннему строю сугубый индивидуалист. Ну или коллективист в том смысле. что ищет идеальный коллектив, как многие одиночки всю жизнь ищут себе идеальную пару.

  Вожатый Игорь отрабатывает практику, так-то он из универа и должен по деревням на фольклорную, но не повезло заболеть, как раз перед. И теперь приходится со студентами пединститута в лагере. Ну и ничего, Может и здесь найдется, с кем утратить невинность, в педе девочки не хуже. Очень простая на внешнем плане и невероятно сложная, как у всякого человека, поставленного перед необходимостью встраиваться в новые для себя условия, жизнь персонажей. А этот автор тем и хорош. что умеет создавать плетением словес живых людей.

  И роман мог бы стать прекрасным вкладом в копилку коллективного бессознательного о том времени, в которую Евгений Гришковец начал бросать первые монетки двадцать лет назад. да с тех пор все мы так и не можем удержаться, чтобы не добавить свои четыре копейки. Но скажите мне, скажите же мне кто-нибудь, к чему эта ненужная, натужная, неуклюжая вампирическая линия? Зачем она? Что, маслом мистики кашу большой литературы не испортишь? Очень даже испортишь. за примерами далеко ходить не надо.

  Или ритуальная часть с советской символикой (серп и молот. пятиконечная звезда, салют, "Будь готов. - Всегда готов!"), которой пронизано было наше общее детство, воззвала к воскрешению таким нетрадиционным способом? Или любопытно было сопоставить советскую знаковую систему с христианской незамысловатым приемом "топориком да по темечку". Я не могу понять, зачем это талантливому (да чего там, в моей табели о рангах Алексей Иванов гений) умному тонкому писателю. Ну. в конце концов, я всего лишь читатель. не любо - не слушай. Да, только еще одно занудное замечание, отряды в советском пионерлагере формировались по возрастному признаку, хотя в соседние могли попадать дети одного года рождения, но амуры между девочкой из второго и мальчиком из четвертого были так же невозможны, как снег в июле. Тут вы, профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали.

  А в остальном, Иванов, как всегда, бездна читательской радости.
Tags: русская литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments