majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Categories:

Лекция «Стругацкие. Пикник на обочине – вся правда об СССР». Быков


  Кому довелось спознаться с "Пикником на обочине" в детстве, тот на всю жизнь станет поклонником Стругацких. По крайней мере, в моем случае так же верно, как в случае Дмитрия Быкова (хештег "король и я").  Мне в каком-то смысле повезло меньше, потому что только фрагмент из романа в "Библиотеке современной фантастики", томик которой неведомыми путями оказался одной из полутора десятков книг в доме, где не читали в принципе; и я ухватила цыплячьими лапками: "Можно посмотреть?", пока взрослые праздновали какое-то застолье с "Шумел камыш". Да так и утащила домой. А на другой день свалилась с высокой температурой, обеспечившей неделю домашнего счастья с этой книгой, и все хищные вещи века радостно вцепились а неокрепший детский головной мозг. Но ядовитые зубы оказались только у "Пикника". И, тотчас позабывшая не только имена авторов, но даже и название романа, обрекла себя многие годы мучительного поиска:  вглядываться в каждое смутно похожее имя, во всякий фантастический сюжет, хоть отчасти напоминающий тот странный отрывок, развила болезненную чувствительность к стилистическим особенностям.

"Пикник на обочине" стал моим идефикс, и в этом смысле повезло больше, чем если бы изначально знала, кто авторы, что было с героями дальше, могла поговорить о книге, тем утолив жажду. Но спросить было не у кого, книгу вернула через неделю. Люди, из дома которых утащила, ничего не могли бы мне сказать о ней. Это их сыну, десятью годами старше меня, давали почитать на несколько дней, хотя ему оно и даром не надь, и с деньгами не надь. А он ушел на два года в армию. И, в общем, подлинная встреча с "Пикником на обочине" случилась десятью годами позже, уже в 88-м, к тому времени Стругацкие были моим всем, а фантастической литературы, благодаря неустанному поиску, проглочено было в количестве, несовместимом с жизнью. Это долгое вступление к тому, что мое отношение к роману сильно отличается от отношения к другим книгам, свои девять пар железных башмаков на пути к нему честно истоптала. А потому, увидев в заглавии лекции слова "Вся правда об СССР" не могла не насторожиться.

Вы, воля ваша, профессор, что-то нескладное придумали, оно, может, и умно, но больно непонятно... То есть, я допускаю и такое, почему нет. Гениальные книги потому и гениальны, что отвечают на многие вопросы, допуская бесчисленное множество трактовок. К тому же, зная пристрастие Дмитрия Львовича к выходу прямиком на атманический (миссиональный, трансцендентный, метафизический) план, минуя буддхиальный ( адаптацию к и соотнесение с системой ценностей), допускаю. что главным смыслом "Пикника" он видит именно СССР - СТРАНУ, посещенную богом с неясной целью (а может быть цели то и не было), но возомнившую себя плацдармом великого эксперимента, призванным указать дорогу к светлому будущему ни больше, ни меньше - человеческой расе.


  Об этом, а еще о своем посещении Чернобыля, он и расскажет, почти дословно повторяясь, чего обычно не делает, в обеих лекциях, посвященных роману. СССР, так СССР, всякое понимание имеет право на жизнь и пусть цветут тысячи цветов. Но я вот, пока писала, поняла, в чем коренное отличие моего отношения к стране нашего общего с ДЛ детства от его отношения. Его родители выписывали журнал "Аврора" долго после того, как тот напечатал "Пикник", а мне и спросить не у кого было. Все решает окружение. Когда есть, с кем поговорить, Советский Союз вовсе не такая плохая страна, какой запомнилась мне.
Tags: русская литература, фантастика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments