majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Category:

"Попытка к бегству" Стругацкие


Всего два с половиной века назад половина человечества была уверена, что чёрного кобеля не отмоешь добела, и что человек как зверем был, так так зверем и останется, и было достаточно оснований думать именно так.

Когда приходит в ремя информации, она идет кластерами. В течение одной недели статья Маши Елифёровой о Стругацких, как пророках русского постмодернизма, пытаюсь вспоминать "Попытку к бегству" - статья в значительной степени строится на отсылках к повести. И понимаю, что невозможно вспомнить то. чего никогда не знала. Надо читать, думаю, Стругацкие всегда праздник, хотя чаще всего в мрачных декорациях. И сразу же вслед за этим в лекционном цикле Дмитрия Быкова о русской литературе XX века 1962 год отдан той же "Попытке к бегству", а один из героев структуральный лингвист, а язык и все связанное с ним - моя большая любовь навсе времена. И значит. читать нужно немедленно.

Прелестная увертюра в Мире Полдня, двое молодых людей собираются в отпуск, поохотиться на тахоргов. А хрен их знает, что за звери, безумно опасные бестии с Пандоры и всякий уважающий себя землянин в юном возрасте проходит через период одаривания родственников и знакомых черепами поверженных им тахоргов (и один над стерео, хорошенькая дикторша под этаким ужасом будет смотреться забавно). Говорят по радиотелефонам (как мы), летают на глайдерах (мы пока нет, но в шестьдесят втором, когда книга писалась, возможность вот так взять и смотаться куда-нибудь на личном авто, представлялась не менее фантастической, а мы сегоджня запросто. Стоят в очередях, но это особая очередь - за охотничьими лицензиями, потому что Пандору закрывают под заповедник и нужно успеть. Такой аналог очередей, что выстраиваются, когда в продажу выбрасывают очередной Iphonу - не за необходимым, но за излишествами. И вообще, Мир Полдня XXII века куда ближе к нашему сегодняшнему, при всех его несовершенствах. чем мир. в котором повесть писалась.

  Я отдаю себе отчет, что мой взгляд на книгу диаметрально отличается от канонического, склонного видеть за всем и во всем одну только тоскливую безнадежность, но это объективный взгляд, просто измените привычный угол зрения и станет очевидно, насколько далеко мы ушли от то тальной лжи и несвободы, которые составляли квинтэссенцию тогдашней жизни, насколько экзистенция сегодняшнего человека ближе к миропониманию тех прекрасных людей, которых создали Стругацкие в своем Мире Полдня и по капельке, по миллилитру, по микрону вливали-вводили в ментальность советского человека. Да и сейчас еще продолжают, и не скоро закончат. Эволюция, в отличии от трах-бах революции процесс, растянутый во времени в своем кумулятивном этапе, занимающий 99/100 времени, необхолдимого для того, чтобы изменения произошли.

  А потом Планета Саула и снова боже ж мой, а я сокрушалась, что русская литература не имеет опыта десталинизации, приветствуя "Обитель" Прилепина и "Авиатора" Водолазкина, как книги, решившиеся разворошить эти пласты коллективного бессознательного. Ну конечно знаю о Солженицыне, но читать не хочу, угнетает меня его достоевскость и не меня одну, думаю. Хотя перед теми, кто любит и зачитывается "Гулагом" склоняюсь в почтительном реверансе. И все-таки, воля ваша, это не для нормального человека чтение. Про Шаламова, пожалуйста, не нужно, это все-таки клиника. "Крутой маршрут" Евгении Гинсбург люблю, и "Ночевала тучка золотая" Приставкина, а "Факультета ненужных вещей" у Домбровского не люблю и считаю, что в его лагерных стихах уровень накала, горечи, ясности и яркости на порядок выше.

  Но, понимаете, в чем дело, то, чем накрыло нас в конце восьмидесятых прошлого века во многом осталось литературой тех дней, первым ожогом. А потом русская литература (а с ней культура в целом) стала обходить тему молчанием, как-бы признав за ней статус не комильфо. И вот тем, что разбило лед заговора молчания стали "Обитель" с "Авиатором". Книги, говорящие с сегодняшним читателем о том, что было, с позиций сегодняшнего дня. Так вот. в "Попытке к бегству" гений Стругацких сделал это на уровне "на все времена". Независимо от того, хотят того сегодня или нет блюстители сильной государственности и железной руки, это работает на уровне коллективного бессознательного и ментальности шесть с половиной десятков лет.


  Магия великой литературы в том и заключается, что она работает исподволь. даже с теми. кто книги не читал. Даже с теми, кто вовсе никаких книг не читает. "Мы работаем, пока вы спите". Вот как-то так.
Tags: русская литература, фантастика, философия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments