majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Categories:

"Tschick" Вольфганг Херндорф

Твоя мать может научить тебя очень немногому. Но вот это я хочу, чтобы ты хорошенько запомнил. Во-первых, говорить можно обо всем. А во-вторых, плевать, что о тебе подумают люди.

  Начну с печального, автора романа уже пять лет нет с нами, в 2010 у него была диагностирована неоперабельная злокачественная опухоль головного мозга, тогда же Вольфганг Херндорф начал вести сетевой дневник, хронику умирания, соединенную с творческой лабораторией писателя (каждый пишет, что он слышит. каждый слышит, как он дышит). Продолжу неожиданным для того, кто настроен видеть в "Чике" непритязательный янг-эдалт, историю подросткового бунта, соединенную с романом дороги.

А между тем, Херндорф вовсе не прост, в его творческой биографии есть роман In Plüschgewittern ("В плюшевой грозе") - невыносимое одиночество героя, помноженное на невероятный эгоизм; сборник рассказов Diesseits des Van-Allen-Gürtels ("По ту сторону пояса Ван-Аллена") лаконичный по языку, абсурдистский по содержанию, с изысканно непростым взаимным проникновением сюжетов; конспирологическая, исполненная мрачного юмора Die Rosenbaum-Doktrin ("Доктрина Розенбаума"), анонсированная как "развлекательное чтение" история о космосе, интервью в доме престарелых с человеком из отряда космонавтов, которому так и не довелось слетать - "На самом деле суть доктрины проста: все, что ты можешь встретить в космосе - потенциальный враг. Стреляй, думать будешь после"; роман "Песок" - сложный по структуре экзистенциальный шпионский триллер.

  Простой и ясный "Чик" на этом фоне исключение, хотя ясность и простота скорее обманчивые. Для меня книга началась с фильма, дочь предложила: классный, на немецком, но с русскими субтитрами. Посмотрела. а после невозможно было не прочесть повесть. Которая оказалась, как водится, глубже, хотя и не такой яркой, как фильм. Путешествие двух подростков на угнанной ниве по берлинским пригородам не случайно трансформировалось в англоязычной версии, перекочевавшей и в русский прокат в "Гуд бай, Берлин" - прямая отсылка к Кристоферу Ишервуду, по одноименному роману которого Боб Фосс снял свое "Кабаре", если кто забыл. Та же невозможность встроиться в систему и выход из нее, та же латентная гомосексуальность. то же конечное одиночество героя.

Маленькая глупая алкоголичка мама Майка права и не права. На самом деле, говорить можно обо всем, надо только четко уяснить, в каком обществе, ситуации, времени и месте какую часть всего. Будучи существом социальным, человек вовлекается во многие контакты, в каждом из которых уместно демонстрировать ту субличность и в таком объеме, которая потенциально не шокирует партнера. В противном случае, стоит заранее быть готовым к тому, что контакт не удастся. Исключение составляет ситуация, когда ты точно знаешь, что скорый выход из системы (изо всех систем) для тебя неизбежен. Тогда можешь говорить обо всем и плевать, что о тебе подумают другие. Вольфганг Херндорф мог себе это позволить, но не пытайтесь повторить это самостоятельно.
Tags: кино, немецкая литература
Subscribe

  • О Сергее Хоружем.

    Берешься за чтение серьезной сложной книги. Не ради ублажения интеллектуального снобизма и не из желания что-то доказать самой себе (а тем паче…

  • О местах силы и слабости.

    Лет до семи не знала, что на памятниках могут быть кресты. Не бывала на христианских кладбищах, все детство на одно возили меня, Кенсай.…

  • "Роза мира" Даниил Андреев.

    Большую часть эзотерической литературы, какую доводилось читать, можно описать двумя словами: "претенциозный бред". Потому, нет, не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments