majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Category:

"Погребенный великан" Кадзуо Исигуро



- Аксель, ты еще здесь?
- Прямо перед тобой, Принцесса.


В каменный панцирь я ныне закован,
Каменный шлем мою голову давит,
Щит мой от стрел и мечей заколдован,
Конь мой летит и никто им не правит.
Мчись же быстрее, летучее время.
Душно под новой бронею мне стало.
Смерть,как приедем, подержит мне стремя.
Слезу и сдерну с лица я забрало.
"Плененный рыцарь" Лермонтов.


На вересковом поле, на поле боевом
Лежал живой на мертвом, а мертвый на живом.
"Вересковый мед" Вальтер Скотт.


 
Такое количество эпиграфов перед совсем небольшим текстом, не потому что книга как-то невероятно впечатлила и захотелось таким образом отметить ее особую значимость. Роман не мой, как и все, прежде у Исигуро читаное, Просто они всплывали в памяти один за другим и немыслимо было отказаться ни от одного. А кроме того, в них для меня смысл книги. Три пласта, (на самом деле, гораздо больше: тридцать три, триста тридцать три и внимательный неленивый читатель при некоторой сноровке извлечет все), три темы, которые расположила в порядке убывания для себя значимости.

Филемон и Бавкида, на самом деле, героев зовут Аксель и Беатриса, но отношение стариков друг к другу, их трогательная взаимная забота, невозможность расстаться , стремление защищать и оберегать от любых опасностей приводят на память этих мифологических героев. Мир может ощетиниться на них тысячью ядовитых игл, навести морок, отнять подлинные воспоминания и внушить ложные, но не может физически разлучить. Они единое целое, так сросшееся и сплавившееся за время совместной жизни. что приводят на ум сиамских близнецов, не в смысле уродства, а в смысле единой системы кровообращения. Отношения Акселя и Беатрисы - подлинная жемчужина книги.

  Пленение и беспамятство. Мир знает примеры людей, добровольно удалившихся от власти. Хрестоматиен Диоклетиан с его капустой, хотя российское престолонаследие и череда отказов вступить на трон после смерти Александра I, не менее показательна в этом смысле. Власть тяжкое бремя, вес которого не осознается абсолютным большинством рвущихся к ней; а истинно порядочному человеку возможность вести простую жизнь с теми, кто дорог, может представиться куда более желанной. Особенно такому, который знает, как дорого обходятся ошибки людей, облеченных властью - вольные или невольные. Но когда, примерно в сцене встречи с Гавейном, прозреваешь суть героя, скрытую под непритязательным обликом, испытываешь чувство почти физической боли. Человек, предавший свою миссию, сродни дезертиру и членовредителю, какие бы благородные мотивы не лежали в основе его поступка. А милосердное беспамятство не освобождает от ответственности за то, чем стал этот мир, лишенный твоего попечения.

  Опыт изживания коллективной травмы, который буквально выпрыгивает навстречу тому, кто набил в поисковике название романа. Как по мне, значение его сильно преувеличено в угоду полтической ангажированности. Разного рода "незабудемнепростим" легко и непринужденно конвертируются во всплески ксенофобии с одной стороны, ура-патриотизма с другой. Напоминание о страшных потерях, понесенных одной воюющей стороной от рук другой страдает, как правило, избирательной амнезией, когда нужно припомнить ответные действия. Однако цели стравить пар коллективного недовольства, умело отводя внимание от тех, кто  мог предотвратить, но предпочел развязать очередную войну, достигает. Учитывая, что споры чаще возникают между ближайшими соседями, умелым напоминанием о коллективной травме можно поддерживать тлеющий огонь взаимного недовольства бесконечно, в нужный момент раздув до ненависти. В этом смысле дыхание Кверег бальзам на раны коллективного бессознательного, а убивший ее Вистан безусловное зло.

  Ну вот, хотела несколько строк о книге написать, а вышел стандартного размера текст. И хочется говорить еще о бесконечных перевертышах романа, когда все оказывается не тем, что о нем думаешь. О Вистане и Гавейне. о монахах, о ведьме, о Перевозчике. об Эдвине и его матери, о кусте боярышника в яме Кверег. Кадзуо Исигуро совершенно не мой писатель но он по-настоящему велик и да, Нобель знает, что делает. Аудиокнига, начитанная Игорем Князевым, безусловно хороша. 
Tags: английская литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments