majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Category:

"Друд" Дэн Симмонс



Вы когда-нибудь видели картину, на которой изображен Диккенс в его рабочем кабинете? Художника, кажется, зовут Басе.  Диккенс дремлет в отодвинутом от стола кресле; глаза его закрыты, бородатая голова склонена на грудь. На ногах его домашние тапочки. А вокруг него витают, подобно сигарному дыму, персонажи его книг: иные кружат над страницами раскрытой на столе рукописи, иные парят за его спиной, а иные спускаются вниз, словно рассчитывают прогуляться по полу, подобно живым людям. А почему бы и нет? Они выписаны теми же четкими линиями, что и сам автор, так почему бы им не быть столь же реальными? Во всяком случае, они более реальны, чем книги на полках, которые художник обозначил лишь небрежными, призрачными штрихами.
"Тринадцатая сказка" Диана Сеттерфилд

Я многое могу рассказать о Диккенсе. Даже не от большой любви к нему, хотя люблю, чего уж там, Диккенса только Ленин не любил. Просто повезло читать "Дэвида Копперфильда" совсем недавно, уже в эпоху развитого интернета и радостей гугла, дарованных ею. Иной уровень погружения. Ты читаешь о злоключениях маленького Дэви, смутно припоминаешь, что автор сам с детства вынужден был работать на фабрике, но никаких подробностей. А он так пишет об этом, что сердце кровоточит. И находишь об отце, разорившем своими авантюрами семью, о мальчишке, брошенном в фабричный ад; о том. что позднее, когда благосостояние семьи более-менее укрепилось и талантливая сестренка даже начала брать уроки музыки, родители не сочли возможным прекратить работу Чарли, и он никогда не простил им этого.

А потом Дэвид изучает стенографию, чтобы выставить свою кандидатуру на вакантную должность парламентского репортера (верный заработок для умного человека, и весьма приличный). Но он представления о стенографии не имеет, а курсы, обещающие выучить, запредельно дороги. И вот по книге, вечер за вечером, отдавая этому безнадежному делу все часы редкого досуга, герой учится престижному ремеслу. В точности (узнаешь из интернета) как это было с самис Диккенсом, который после преуспел на стезе парламентского репортажа. В точности так, как изучала языки ты. Нет, не в смысле: "все великие люди поумирали и мне что-то нездоровится", это к тому, что ты хорошо понимаешь его. 

  Я не увидела-не почувствовала-не прониклась этим, читая "Друда". Я люблю Дэна Симмонса и прочла больше полудюжины его романов. Безмерно уважаю литературоцентризм и просветительскую деятельность писателя, редко кому дано занимательно, почти играючи, исподволь вкладывать в ум и сердце читателя, пришедшего поразвлечься, столько всего о книгах. Благодарна Мастеру за курс лекций о писательском мастерстве - они были по-настоящему интересными и во многом помогли. Но с "Друдом", воля ваша, это нехорошо. Да, Диккенс был живым человеком и ничто человеческое не было ему чуждо, а любовь стареющего гения к юной актрисе Элен Тернер давно стала достоянием гласности. Как и то. что он оставил ей львиную долю своего состояния. Но в романе как-то неуловимо смещены акценты и за кадром осталась любовь семьи писателя к жизни на широкую ногу, которую он десятилетиями обеспечивал рабской литературной поденщиной, подрывая здоровье, в том числе, публичными выступлениями. Снова семья, которой ты обязан дать все и которая не особо напрягается в ответной любезности. Молодая любовница или долгожданная тихая пристань?

  Здешний Друд, довольно марионеточный, должна заметить, кажется скверным слепком с конандойлова Мориарти. Вполть до внешности, мимики, пантомимики. Мне возразят, что живем в пору постмодерна и роман отчасти является оммажем Шерлокиане. Правда? А еще кому? Арсенлюпениане? Фантомасиане? Слишком хорошо, тоже нехорошо, господа, а нагромождение свленных друг на друга стоимостей не создает ценности. И самое главное - образ рассказчика. Уилки Коллинз отличный писатель викторианской эпохи, перу которого по признанию критиков принадлежит самый сложный и самый длинный детективный роман. Неоднократный соавтор Диккенса, его родственник и друг. И он по-настоящему хорошо писал, а его романы "Муж и жена", "Закон и женщина" можно назвать провозвестниками феминизма. Зачем эти горы нечистот, сваленные на голову того. кто сам за себя постоять уже не сможет? Только из страсти к ловле рыбы в мутной воде? Не стоило, право, мэтр.

Он сияет вечно на вершине, точная высота которой, очертания и строение, как и горные тропы, по которым туда можно подняться сквозь туман, нам известны. Величие его — в силе вымысла. Невыразимую нежность вызывает у меня рассказ о том, как Диккенс в трудные годы своей лондонской юности шел однажды позади рабочего, несшего на руках большеголового ребенка. Человек шел не оборачиваясь, мальчик из-за его плеча смотрел на Диккенса, который ел по дороге вишни из бумажного пакета и потихоньку кормил тишайшего ребенка, и никто этого не видел.
"Лекции по зарубежной литературе" Набоков

Tags: американская литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments