majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Category:

Белка Анатолий Ким.



Я не желаю быть модным художником, преуспевающим, богатым, титулованным, заваленным заказами. Не потому, что не люблю богатства или известности, а единственно потому, что я больше этого люблю свое дело. До сих пор, мой дорогой, я каждый день с утра волнуюсь только одним: сумею я сегодня правильно нарисовать дерево или написать облака в небе.
Я любила, когда застольные разговоры взрослой компании сворачивали на книжные темы, в Советском Союзе быть в курсе новинок литературы престижно, в каком-то смысле мы тогдашние литературоцентристская страна. И кто-то говорит: "Ким, "Белка", а кто-то другой горячо соглашается и они начинают объяснять остальным, что это про человека, который мог превращаться в белку. И у меня, насторожившей уши по соседству, не возникает из этих объяснений впечатления, что герой был оборотнем, а как-то само собой складывается, что это душа, сознание, интеллект, разделенные на двоих и что человек иногда может смотреть на мир глазами белки, допускает в свою голову ее суетливые мысли о заготовке на зиму грибов-орехов; может физически ощутить радость мгновенного взлета на сосну, прыжка-полета на страшной верхотуре с ветки на ветку. Какой счастливец, хотя и непросто ему должно быть среди нормальных людей. И я хочу почитать эту сказочную книгу, и... Наше знакомство происходит через тридцать лет и три года.

Не с Кимом, нет, "Поселок кентавров" я прочту лет через десять и ничего для себя не найду в нем: жестоко, грубо, переполнено сюжетно неоправданными сценами сексуального насилия и просто насилия. Не мой автор, решила тогда и попыток ближе познакомиться не предпринимала, пока не получила игрового задания прочесть "Белку". Вспомнила с нежностью, прошедшие годы стерли недоумение от "Кентавров", а рыжий хвост пушистого зверька, напротив, проступил сквозь время ярче. И было страшновато: как воспримется мною сегодняшней, со многих прекрасных цветов на литературных лугах нектар собиравшей, доморощенный постмодерн третьвековой давности? Мир ведь не просто не стоит на месте, он несется вперед на страшной скорости, сегодняшние остроактуальные стилистические находки безнадежно устаревают и замыливаются назавтра. И я поразилась, начав, как спокойно, органично и созвучно дню сегодняшнему звучит эта книга.

  Даже не так. Она не о "тогда" и "теперь", она о "всегда". А тому, что обращено в вечность, нет нужды сильно беспокоиться о дне сегодняшнем. Внешняя канва - история четырех друзей, разными жизненными путями пришедших в столичное художественное училище. Все четверо талантливы, но один среди них гений, детдомовец Митя Акутин, которому по всему никак бы не попасть сюда из тьмутараканского детдома, где рос, если бы не молодая преподавательница родом из подмосковья, случайно увидавшая  рисунки мальчика. Лилиана увозит парня в столицу, поселяет у своих родителей, с энтузиазмом оббивает академические пороги, и все-таки достигает цели - Митя зачислен студентом. Он проживет недолго, хотя на своем коротком веку сделает-переживет-прочувствует много такого, чего иному в десятки лет бессмысленного существования не успеть.

  Трое друзей: армянин Жорик Азнаурян, желающий одарить бледный Север жаркими сочными красками своей Армении (он женится потом на австралийской миллиардерше); крепкий плечистый моряк балтийского флота, а прежде деревенский парень Кеша Лупетин (а после дереенский же конюх-бобыль, прикованный каторжными цепями к сумасшедшей матери, которую в богадельню сдать не может; и от невыносимого одиночества, от "словом-не-с-кем-перемолвиться" вырастет у него из бедра как гриб-опенок, отпочкуется от него гадкий близнец-недотыкомка; тоже мне Зевс и Афина, рожденная из головы, скажете, каков зевс, такова и афина - отвечу). Четвертый - рассказчик, И, Белка (самая обыденная внешняя канва: работа в издательстве плакатов, женитьба. рождение ребенка, постепенный скромный карьерный рост).

  Это внешнее. А внутри многие приключения, связанные со зверями, живущими в каждом из нас. И в вас. И во мне. Я много пчела, отчасти лисица, но главное - собака: служу, охраняю периметр, иной раз брешу попусту, но верный друг. и всякий в себе внутренних зверей найдет, если даст себе труд подумать. Да, большей частью неказисты и неприглядны - не боги, но ведь и жизнь - не сцена, на которой разыгрываются героические представления. Когда-то и естественные надобности отправляем, и кушать хочется всегда, и сексом занимаемся не только пылая божественным пламенем Высокой Любви, да и рабюота наif не вся творчество.

  Вот, сказалось. Это роман еще о творчестве. О талантах, которые в каждого изначально положены, да не каждый умеет найти в себе. А когда и найдешь, нужно служить ему, развивать, шлифовать, отказаться от многих простых радостей и внешних атрибутов  успеха. Потому что служение таланту не гарантирует, как ни печально, непременного взлета по карьерной или финансовой лестнице. Вообще ничего не гарантирует,  кроме того, что, служа ему, совместишь человеческое в себе со звериным и божественным и это будет величайшим счастьем, о котром никому и рассказать не сумеешь, потому что нет в человеческом языке слов, чтобы описать (надо привлекать звериный и божественный), но кому довелось испытать, тот понимает и ни на что не променяет.
И это книга о Прогрессе Человечества. Об Эволюции (угу, с заглавной), там будет момент упоминания Тейяра де Шардена в таком, пренебрежительном ключе - дескать, не в бредни же иезуита нам верить! Но на деле "Белка" очень перекликается с "Феноменом человека" и идеи помянутого иезуита большое влияние на Анатолия Андреевича оказали. А нежелание вслушаться и принять, что ж, не в последнюю очередь это определило мрачную тональность "Белки". А все же потрясающий, яркий, мощный, глубокий и стильный роман. Для умных. Рекомендую.
Tags: русская литература
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments