majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

"23 000" Сорокин.



Человечество как-то задергалось в двадцатом веке, а? Возьмите любую область, науку, искусство: клонирование овечки, современное искусство, кино, современная массовая музыка, – это конвульсии. Перед приближающейся кончиной мир сходит с ума.

   Как по мне: лучше долго запрягать да быстро ехать, чем начать за здравие - кончить за упокой. "Путь Бро" занятная безупречная стилизация и датой написания следует за "Льдом", хотя хронологически предшествут унылой титульной части. Завершающий роман "Ледяной трилогии" оказался лучшим из трех, "23 000" - это фейерверк. Здесь все: история сиротки; детективная интрига с расследованием (которой  многое знание не портит, но придает дополнительной остроты); легкость перемещения по миру - для среднего сорокинского читателя такая же сказочная, как приобщение к властной элите (тоже будет, не сомневайтесь).

Здесь не будет любви, но автор вообще не по этой части и я даже, кажется, могу объяснить.  Вот Джорджа Мартина упрекают в особой жестокости к героям - не бережет-де, губит почем зря, но с Сорокиным и ему не тягаться. Мизантропия Владимира Георгиевича в отношении собственных персонажей безгранична, а его взгляд на них холодный вивисекторский и отстраненный; взгляд Гулливера на еху. О какой уж тут любви думать, пусть совокупляются вволю, содрогаются в пароксизмах наслаждения, ни на что большее не годны и не способны.

  Любви не будет, но кусочек дикого вожделения покажут. А еще партнерство, взаимопомощь, сочувствие - в этом нам не откажут. И довольно экзотические типы социумов на противоположных полюсах: полная свобода - тотальный контроль. И обаятелные, в кои-то веки у Сорокина, герои - не сплошь крысы с тарантулами. И фирменная авторская стилизация; со "Льдом" пеняла, что тамошняя тройка новообретенных выглядит, как клонированная. Здесь не так. Все трое с солидным прибабахом, но каковы индивидуальности:  циничный, словно прямиком из Элмора Леонарда, Киллер; сарамаговский  кирпич монолога Крота; улетные откровения Прыгуньи, приводящие на память Салмана Рушди. Это хорошо и это всегда удавалось писателю не в пример лучше любви.


   Ну и финал, разумеется. Из которого можно при желании извлечь многие морали но ограничусь констатацией небывалого эмоционального подъема, испытанного на последних страницах. Который заставил задуматься, а так ли далеко ушла я от автора в собственной мизантропии?
Tags: русская литература
Subscribe

  • "Язык как инстинкт" Стивен Пинкер

    Ваш великий и могучий Структуральнейший лингвист Во все времена во всех человеческих сообществах язык изменялся, хотя разные части языка…

  • Beautiful World, Where Are You by Sally Rooney

    Где все мы будем счастливы когда-нибудь Dublin is, and I mean literally and topographically, flat. Дублин, я имею в виду: буквально и…

  • Storm Tide by Marge Piercy, Ira Wood

    Штормовая волна She still did not know who she was, but she had found a part of herself that had been lost and knew how to enjoy an orchard in…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments