majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Category:

"Философия имени" Алексей Лосев.



      В любви мы повторяем любимое имя и взываем к любимому через его имя. В ненависти мы хулим и унижаем ненавидимое через его имя. И молимся мы, и проклинаем через имена, через произнесение имени. И нет границ жизни имени, нет меры для его могущества. Именем и словами создан и держится мир. Имя носит на себе каждое живое существо. Именем и словами живут народы, сдвигаются с места миллионы людей, подвигаются к жертве и к победе глухие народные массы. Имя победило мир.
"Философия имени" Алексей Лосев.


    Алексей Фёдорович Лосев был филолог и философ, переводчик с античных языков, ученик моего героя Павла Флоренского и наставник Сергея Хоружего, который перевел "Улисса". Он отвергал марксизм и открыто признавал себя идеалистом, был приговорен к десяти годам заключения по Делу о церковно-христианской монархической организации, отбывал наказание на строительстве Беломоро-Балтийского канала, почти полностью потерял  зрение. Существует исторический анекдот о том. что на вопрос Сталина, остались ли еще в СССР философы-идеалисты, ему ответили, что есть один, Лосев. Один пусть остается, - сказал отец народов.
И взяться за его "Философию  имени" было в высшей степени самонадеянной авантюрой, потому что, поднаторевшая в чтении трудных текстов, я и представить не могла уровня сложности, с которым придется встретиться здесь. Но тронул - ходи. Этот труд написан  тридцатичетырехлетним Лосевым в 1927 году и, приступая, ожидала, что уровнем доступности он будет близок к "Именам" Флоренского. Я жестоко заблуждалась. В процессе чтения были попытки четко раскладывать по полочкам каждый тезис, которые требовали бесконечного хождения по перекрестным ссылкам (слава интернету!) и брали невообразимое количество времени. В результате остановилась на чтении с конспектированием ключевых моментов, смирившись с тем, что всех прихотливых изгибов мысли великого человека мне не постичь.

Итак, Лосев рассматривает не формальную логику имени, не феноменологию и не метафизику, но диалектику его. Одновременно ставя свой подход в оппозицию к Гуссерлю (которого не читала) и дистанцируясь от Канта (который показался мне куда более удобопонимаемым. Диалектика абстрактна и ее не следует приравнивать к жизни, но она скелет, костяк жизни, который выделяет  ее из окружающего хаоса и аморфности и суть правильной диалектики в том, что опираясь на нее, строится ритмически упорядоченное тело жизни не кривое, горбатое или безрукое, но красивое, соразмерное, приспособленное к функционированию в среде и взаимодействию с ней.

  Он рассматривает Мир как Имя с позиций диалектики, выделяя  в до-предметной структуре имени три составляющих: фонему (звучание), семему (совокупность связей в контексте, выраженных грамматическими категориями числа, рода, падежа) ноэму (собственно смысловое содержание). Далее: переход от ноэмы к идее - имя как орудие общения.Следует различать сущность (концентрированную понятийность) и меон (окружающую аморфность, не-бытие). Сущность при этом как энергема, идеальый коррелят предметности; совокупность физических определений, объединенных смыслом.

  Идея -  арена формирования смысла в слове. Взаимоотношения смысла и меона специфицируются во взаимоотношениях части и целого. Органическая энергия слова - органическоэнергоматический момент. "Для себя бытие" представляет сущность знания. Сущность есть свет, меон - тьма. Чтобы быть светом, нужно: 1) быть одинаковым во всех образах взаимоопределения и 2) не быть ни одним из так–то и так–то индивидуально–определенных образов взаимоопределения.

  Посредством слова осуществляется связь между разделенными индивидуумами.  Слово на степени осмысления через физическую энергему есть организм, то есть органическое семя. Весь физический мир есть слово и слова, ибо он нечто значит, и он есть нечто понимаемое, хотя и мыслится как механическое соединение внутренно распавшихся элементов бытия. Есть симболон, который смотрит на слово "снизу", прежде фиксируя звуки и уж потом решая, что они означают и есть физическая энергема слова, которая осмысливает и оформляет самостоятельный физический организм предметной сущности слова.

  Органическая энергема напрямую связана с феноменологией раздражения, сенсуальная энергема с феноменологией ощущения, ноэтическая энергема - с феноменологией мышления. Погруженный в меон смысл видит себя в меоне, без этого нет самосознания. Если есть нахождение себя в ином, должно быть нахождение себя в себе же. Восприятие есть знание вещью самой себя.  Существует только смысл и больше ничего, сам смысл живет собственной жизнью, нуждаясь в "ином" лишь как в окружающей тьме, "иное" - ничто.

  Четыре этапа ономатической диалектики: схема, топос, эйдос, символ. И миф, как обобщающий, заключающий в себе все прочие. Целое охватывает части при помощи идей, выходящих за пределы каждой из частей. Предметная структура имени требует введения понятия эйдоса (конкретной явленности абстрактного). Эйдос полагающий себя как себя - зрячее нахождение себя в ином, ономатически ознаменованное раздражение. Знающее и знаемое суть одинаково не связаны с материальным миром.


  Инструментом осмысления эйдоса служит логос. Логос - чистое знание, не содержащее внутри себя явления, но свободно оперирующее его частями, как в интересах чистого знания, так и в случае прикладного применения. Завершу цитатой: "Смысл вещи почил на мне".
 
 
Tags: филология, философия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments