majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Categories:

"Голодный дом" Дэвид Митчелл.

На самом деле у меня не возникло ассоциации с диалектным обозначением поляны или болота (честно? - и не знала, что такое обозначение имеет место). И о названии популярной в семидесятые рок-группы "Slade"  не подумала. И, о ужас! Мысль о Феликсе Джозефе Слейде - викторианском филантропе и меценате (собирателе древностей, по совместительству) не пришла. Ну да, понятия не имела об этом великом человеке. Если какая аллюзия и возникла, то к "Холодному дому" Диккенса и в силу созвучия (голод-холод) именно на русском языке, которым я думаю и дышу. Хотя читала эту книжку Митчелла на английском, где так много для меня тайн за семью печатями (см.выше).

  Но так исторически сложилось, что последние полтора года читаю Митчела в оригинале. Как выяснилось,  он весьма уютно ложится на мое восприятие со своим неспешным рассказом, странноватыми обятельными молодыми людьми, уже узнаваемой лексикой и собственной космогонией, о которой даже говорила отдельно.  Нет, от последней по времени книги не ждала слишком многого - все разочарование автором вместилось в "Сон №9", после которого сделала вывод, что Митчелл - автор одного гениального романа, "Облачного атласа", но страстное увлечение им не ушло с этим открытием, трансформировалось в ровную спокойную приязнь.

И позволило извлечь из близкого знакомства с произведениями талантливого британца многие дополнительные бонусы. В виде "Тысячи осеней...", "Лужка черного лебедя", (кстати, о том, что green - диалектное обозначение лужайки, тоже не знала, но особая любовь автора к языковым играм с вынесением в заглавие многозначных диалектизмов заслуживает отдельного внимания) и "Простых смертных" - все прочитано в оригинале, не сумлевайтесь. Он просто стал моим психопомом, в  пространство английского языка, в силу многих особенностей своей прозы, удачно сочетаемых с моими личностными особенностями. Есть расхожая фраза: "Ничего личного", тут с точностью до наоборот - все личное.

  Итак "Slade House" - история о доме, уединенно стоящем в конце Слейд-аллеи, берущей начало у паба "Лиса и гончие". В разное время, примерно раз в десятилетие, а точнее - в девять лет и непременно в последнюю субботу октября (которая может и совпасть с Хэллоуином, но чаще не совпадает), сюда приходят разные люди с тем, чтобы уже не выйти. Страшно? Если честно, не очень, да мы ведь и не за тем берем книгу, что "сделай мне страшно", и автор не большой мастер саспенса и хоррора - не его епархия. Митчелл мастер описания глубокого эмоционального одиночества одаренного человека, который хочет быть как все, но смутно осознает, что особость, инакость, накладываемая необходимостью служить своему таланту, уже теперь воздвигла между ним и всеми прозрачную крепкую стену. И светлой грусти по несбывшемуся.

  Вот если смотреть с такой точки зрения, его книги могут стать источником многих читательских радостей, а открывающая "Слейд-хаус" история мальчика Натана Бишопа и его мамы пианистки Риты Бишоп (папа тоже есть, но он в далекой Родезии тренирует национальную стрелковую  команду и у него, похоже, вторая семья, но Натан мечтает на Рождество поехать в гости к отцу, который настоящий герой). А мама нежная и хрупкая и сумела привить сыну отменный музыкальный вкус, а музыкальными способностями, хвала небу, он не обойден (хотя мог бы заниматься и поусерднее).

  И может быть сегодняшнее приглашение на музыкальное суаре в этот аристократический дом поможет им занять более достойное социальное и финансовое положение - папа так мало помогает деньгами. И она надевает концертное платье, а волосы закалывает старинной семейной реликвей - серебряной заколкой в виде лисьей головы. И, о чудо! Иегуди Менухин среди гостей! Натан счастлив за маму, а сам замечательно проведет время в этом вневременной саду, просто Эдеме со странноватым, но обаятельным и уверенным в себе парнем по имени Джона. О таком друге только мечтать можно. Только вот, какие-то странности все время сопровождают этот день - не иначе последствия приема валиума, мальчик иногда нуждается в нем, там ведь клубок проблем,начиная с невозможности вписаться в окружение и сиротства, и ранней ответственности за неприспособленную к жизни маму, когда и за себя толком не научился отвечать. Но на поверхности мастиф, шрам от зубов которого под ухом   (как лицо не пострадало, чудо) и психотравма, связанная с боязнью собак.

  Для постоянного митчеллова читателя тревожные звоночки надрывно задребезжат уже в начале, когда мама и сын увидят труп лунно-серого кота, идя по аллее. Это личный психопом Митчелла и к финалу он потрется о ноги Норы перед встречей с Маринус, а постоянный читатель удовлетворенно хмыкнет: "Ну все детка,ты попала". Да, потому что хоролога Маринус/а хорошо помнит в "Тысяче осеней", а главное - в "Простых смертных". Из ассоциаций, не упомянутых переводчиком в послесловии, коснусь только еще рассказа Ферн в эпизоде с Салли о самоубийстве брата, разбившемся насмерть на отцовском "Роллсе" (отсылка к  "Смертным").

  Это чудесная книга и я от души рекомендую ее всем, кто умеет ценить хорошую литературу. Ах да, английская аудиокнига, которую слушала, параллельно с чтением, весьма и весьма недурна.

   
Tags: английская литература, язык
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments