majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Музей Бродского.

  Если чей музей имеет смысл искать в Петербурге, то это музей Бродского, - подумала и задала телефону вопрос, не мудрствуя лукаво. И получила ответ: Площадь Искусств-3. Преодолевать врожденного топографического кретинизма не потребовалось - что уж там не найти, самый центр: Михайловский Дворец, памятник Пушкину (тот, который больше всего люблю, с рукой на отлете). Как, думаю,  мог Бродский, да в этакие эмпиреи залететь?


Потому что Америки ведь я не открою, если скажу, что есть священные коровы от литературы, заслужившие многими заслугами перед отечественной словесностью высокое право стоять в таком месте (я об Александре Сергеевиче), где сплошь пафосный официоз и функционеры всех сортов со времен имперских до наших дней. А есть такие, как Иосиф Александрович, который, несмотря на нобелевское лауреатство, много выше того, что в принципе может быть понятно сановным умам.

  И потому странно предполагать наличие его музея в таком месте. К тому же, несмотря на слабое знакомство с питерской топонимикой, окрестности Невского не ассоциировались с Васильевским островом, куда поэт собирался прийти умирать. Насторожилась, в общем. И не зря, как выяснилось. Музей Бродского находился там, где ему и положено было, но не Иосифа Александровича, а восе даже Исаака Израилевича, художника. коллекционера и любимого ученика Репина. Категорически мне неинтересного.

  Снова обратившись к телефону (который в этой поездке совмещал роли друга, советника и брата), поняла свою ошибку. Его просто нет еще пока. Музея любимого поэта. Ну, потому что квартира, где жил, в доме Мурузи на Литейном-24 до 2015 года оставалась коммунальной. Не было средств на расселение ее жильцов. Теперь, вроде как, нашлись (не в последнюю очередь, благодаря вдове поэта Марии Соццани Бродской).


  Но в квартире обнаружено тридцать два вида грибков и ни однин предмет подлинной обстановки не может быть перемещен туда до полного окончания ремонта. Да к тому же, престарелая дама, жившая еще во времена Бродского, категорически отказывается покидать ее. Не судьба, значит - решила. Жаль, да в Питере столько есть интересного, что непременно нужно посмотреть. Чем и занялась с усердием.

  И случилось в один из дней свернуть не туда. Кажется в поисках Строгановского Дворца, впрочем, не берусь утверждать.  Но в центре Петербурга куда ни пойди, наткнешься на очередное чудо или диковину. И о том, что Дом на Фонтанной может встретиться тому, кто идет по набережной реки Фонтанки, догадывалась. На Литейном не ожидала его увидеть, подняв глаза в поисках указателя.

И я вошла. Там в квартиру Анны Андреевны направо от гардероба и наверх (не то третий, не то четвертый этаж), а вместо того, свернула зачем-то влево, откуда пришла. Вообще не очень поняла расположения музейных помещений. Это ведь прямо в жилом доме и там какие-то детские творческие студии, куда заботливые родители деток ведут. И спектакль намечался с участием тех самых студийцев. Спросить не у кого оказалось, шагнула наобум в дверь, которая показалась привлекательной. И услышала голос Бродского.
Потому что я знаю, конечно, как он читает и спутать это носовое звучание ни с чьим другим нельзя. На плоском экране демонстрировалось интервью с Иосифом Александровичем, а помещение оказалось американским кабинетом его.

  Нет, священного трепета вдоль позвоночника, как это было с сачком Набокова и будет чуть позже с зачеткой Гумилева (но об этом не здесь) не испытала. Походила, посмотрела, пощелкала телефоном, говоря себе: Это его книги, его пресс-папье, его пишущая машинка, его диванные подушки. И не чувствуя, не ощущая человека за вещами. Что же, мне ведь никто не обещал, что прямо вспышкой бледного пламени поразит. Уже и то удивительно, что нашла вот так, нечаянно.
Tags: география, поэзия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments