Finders Kiiper (King novel)
Мальчишка, прежде побывавший в тисках недетской жесткости обстоятельств находит бесхозное сокровище. Только бесплатный сыр, он помните, где? Угу, в большом количестве ценности бывают оттуда, где они обильно политы кровью. И может найтись кто-то еще, кроме тебя, кто захочет предъявить на них права. Сами справитесь с аллюзией или подсказать? Я навскидку три сюжета вспомнила, кто больше?
Семья на грани распада, родители постоянно грызутся из-за денег - папа потерял работу в разгар кризиса 2008, а поездка на ярмарку вакансий закончилась трагедией. Невменяемый молодчик с замашками сверхчеловека наехал на ожидавших открытия людей. И теперь не только работы, приносящей деньги, но и возможности ее найти - после травм бы восстановиться. Кажется сами стены дома неумолчно шепчут: "нужно больше денег, нужно больше денег". Мальчик находит возможность помочь семье, ежемесячным анонимным благотворительным взносом (не спрашивайте, чего это ему стоило). Как в "Победителе на деревянной лошадке" Лоуренса. Вот вам вторая аллюзия
"Shit don`t mean shit" - говорит парень, который часто появляется на страницах этой книги, не герой ее в том смысле, что роман не о происходящем с ним. Но в чем-то больше, чем просто герой, потому что, существуя единственно в виде текста, оказывает влияние на поступки, поведение, образ мысли персонажей. Как Касс Мастерс из "Королевской рати" Уоррена, о котором герой-рассказчик пишет дипломную работу, кардинально изменяет его жизнь. Вот вам еще аллюзия - ловите.
Кинга принято воспринимать автором легковесным: "Великий и ужасный" - бормочут с саркастической ухмылкой завернутые в неизменный плед читающие дамы (и господа, господа тоже пледы иной раз поминают)."Злодей мог бы и пострашнее быть" - еще сетуют. "Ну да, что с него возьмешь - мейнстрим!" Так вот, я не знаю другого автора, который с такой трепетной нежностью любил бы литературу. Я не знаю никого, кто с таким ангельским терпением год за годом вкладывал в ваши овечьи головы зачатки культурного багажа.
Ах, не помянула еще аллитераций, консонантного письма и внутренних рифм, дарящих чистое наслаждение тем, кто читает в оригинале. Той чарующей лингвистической игры, в какую он играет с читателем и за которую начинаешь любить красоту, стройность, внутреннюю организованность английского языка. Хотя, тут говори - не говори, все одно: "Кинг? Это который ужастики?" И остается только повторить вслед за Джимми Голдом: "Это дерьмо ничего не значит".
.
Семья на грани распада, родители постоянно грызутся из-за денег - папа потерял работу в разгар кризиса 2008, а поездка на ярмарку вакансий закончилась трагедией. Невменяемый молодчик с замашками сверхчеловека наехал на ожидавших открытия людей. И теперь не только работы, приносящей деньги, но и возможности ее найти - после травм бы восстановиться. Кажется сами стены дома неумолчно шепчут: "нужно больше денег, нужно больше денег". Мальчик находит возможность помочь семье, ежемесячным анонимным благотворительным взносом (не спрашивайте, чего это ему стоило). Как в "Победителе на деревянной лошадке" Лоуренса. Вот вам вторая аллюзия
"Shit don`t mean shit" - говорит парень, который часто появляется на страницах этой книги, не герой ее в том смысле, что роман не о происходящем с ним. Но в чем-то больше, чем просто герой, потому что, существуя единственно в виде текста, оказывает влияние на поступки, поведение, образ мысли персонажей. Как Касс Мастерс из "Королевской рати" Уоррена, о котором герой-рассказчик пишет дипломную работу, кардинально изменяет его жизнь. Вот вам еще аллюзия - ловите.
Кинга принято воспринимать автором легковесным: "Великий и ужасный" - бормочут с саркастической ухмылкой завернутые в неизменный плед читающие дамы (и господа, господа тоже пледы иной раз поминают)."Злодей мог бы и пострашнее быть" - еще сетуют. "Ну да, что с него возьмешь - мейнстрим!" Так вот, я не знаю другого автора, который с такой трепетной нежностью любил бы литературу. Я не знаю никого, кто с таким ангельским терпением год за годом вкладывал в ваши овечьи головы зачатки культурного багажа.
Ах, не помянула еще аллитераций, консонантного письма и внутренних рифм, дарящих чистое наслаждение тем, кто читает в оригинале. Той чарующей лингвистической игры, в какую он играет с читателем и за которую начинаешь любить красоту, стройность, внутреннюю организованность английского языка. Хотя, тут говори - не говори, все одно: "Кинг? Это который ужастики?" И остается только повторить вслед за Джимми Голдом: "Это дерьмо ничего не значит".
.