majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Categories:

О ночи всех пустых.

  Отчего она бывает раз, примерно в три месяца, бессонница? Да кто ж знает. Просто случается. Лежать, бессмысленно таращась в темноту, глупо. Встаешь, завариваешь чай и потихоньку начинаешь приводить в порядок мысли. Не так - просто даешь ассоциативной цепочке свободно скользить, фиксируя станции и полустанки, на которых задерживается. Ночь нынешняя непростая - Ночь Всех Пустых Night of Alls Fallow по блаженной памяти сэру Терри Пратчетту. Макамбрический праздник.

  А какая книга из тех, что ты любишь, самая макамбрическая? Правильно, "История с кладбищем" Нила Геймана. Он, кстати, в соавторстве с Терри Пратчеттом "Благие намерения" написал, хотя эту вещь ты не очень. Не без приятности можно почитать, но то нередкий случай, когда соавторство не обогащает - обедняет партнеров. "Кладбищенская история", она другая. Вроде и нет эпичности и психологической глубины "Американских богов", яркости "Детей Ананси", жутковатой потерянности в собственном доме "Коралины" и парадоксального, вопреки обстоятельствам, обретения дома "Задверья". И есть все перечисленное. Помноженное на огромное обаяние истории, автора, героя.

Малыш Никт Оуэнс, его жизнь на старом кладбище. Кульминация и финальное противостояние с Джеками-на-все-руки-мастерами, ослабляют интерес, но большая часть очаровательна. Ребенок в обществе монстров, которые защищают его и сами обретают большую телесность, жизненность. Где еще было? Правильно, наш Волков с "Волшебником Изумрудного города": "Заветных три желания исполнит мудрый Гудвин и Элли возвратится с Тотошкою домой". Книга по-всему лучше источника, с которого списана, но так уж случилось в моей жизни, что "Волшебник из Оз" Фрэнка Баума не меньше дорог.

  Прочла в середине 90-х, мало что в сухом остатке: жутковатые идиоты колесники, красные башмачки, "Дороти, мы уже не в Канзасе".  Но эту историю любит и часто обращается к ней Стивен Кинг, помните эпизод из "Колдуна и кристалла", когда все члены ка-тета Роланда находят на дороге, вымощенной желтым кирпичом красные туфельки-башмаки-ковбойские сапоги, а для потерявшей ноги Сюзанны колпачки - специальная имитация обуви, которая надевается на обрубки. И алые пинетки ушастику-путанику. А после идут к чудесному замку, похожему на мираж.

  Любимый кинговский герой Джек Сойер тоже часть своего странствия проделывает в обществе монстра, волка-оборотня: "Волк-Волк, я Волк. Волк заботится о стаде!". Самая счастливая, хотя хлопотная, часть. И горше всего из книги гибель этого друга в Доме Солнечного Света. Такой вот парадокс: беспощадное Солнце убивает, призрачный свет Луны придает сил и помогает разобраться в самых запутанных ситуациях.

  У другого малыша, странствующего пешком в-одиночку, друзей нет, а люди о двух руках, двух ногах и голове, что встречаются на пути, страшнее монстров и не иначе, Бог оберег мальчика. Да, я о Дэвиде Копперфильде Диккенса и его хождении из Лондона в Дувр. Он совсем один на всем белом свете, а совсем недавно еще был счастлив. А после стоял над могилой, в которую закопали мать (глупая бедняжка и при жизни не могла оградить от притеснений отчима, но после смерти ее сын существовал  внутри цепи сменяющих друг друга катастроф: плохо-хуже-невыносимо).

  И другая девочка, которой довелось стоять над могилой матери, а после долго путешествовать по городам и весям североамериканского континента в обществе монстра. Любящего и нежного, что с того: "Он разбил мое сердце, а ты всего лишь жизнь", "Лолита" Набокова. И еще одна могила:
"Кочет поет
Чист небосвод,
Колокол в небе
Одиннадцать бьет.
Бедной душе
На небеса
Час улетать настает."
Загадка, заданная ученикам Стивеном Дедалом из джойсова "Улисса", о котором так хорошо и понятно рассказывает Владимир Владимирович (не Путин). Отгадка, которую он озвучит: "Лис хоронит свою бабку под остролистом". На самом деле: мать - не бабку, Стивен подменяет степень родства - слишком горчат утрата и вина. А Лис, да тот самый оборотень Ренар, которого и в жутком геймановом стихотворении встречаем. Снова страдающий монстр.

  И еще могила, на сей раз не закопанная, а разрытая. Много раскопанных могил с вытащенными и сваленными в яму гробами людей, убитых беспощадным солнцем святой земли. "Иерусалим" Сельмы Лагерлёф. Паломник сектант, переселившийся от родных фьёрдов в Град Небесный и потерявший трехлетнюю малышку дочь, приходит с букетом на кладбище и видит, что милые кости выброшены в яму, наводящую на мысль о геенне огненной. Владельцы кладбища решили, что за привилегию покоиться в святой земле нужно бы доплатить. А пока...

  Зачем, ах зачем покинули они родные палестины? Там, дома, даже нечисть своя родная. Как-как бишь поется в песне "Garmarna" "Никто не станет плакать": "Ты причинил мне такую чудовищную боль своим предательством, что бедное мое сердце не выдержало и разорвалось. Но теперь ты мертв. Лежи в черной земле, а я буду танцевать при луне".
En gång ska han gråta
fast ingen orkar förlåta
Vad var dom värda hans dyra ord
De fick dö i den svarta jord.
Очень жизнеутверждающая песенка и самая , что ни есть, макамбрическая. С Днем Всех Святых, господа.
Tags: англоязычная литература
Subscribe

  • Текстоцентрическое

    Текстоцентрическое Река эта – сплошной обман? Мнимая красота, скрывающая беспримерное уродство? Или, наоборот, – одна только правда? Чистая,…

  • iodb.ru

    iodb.ru Posted by Майя Ставитская on 7 июн 2018, 09:40

  • Майя Ставитская с Шамилем Идиатуллиным.

    Майя Ставитская с Шамилем Идиатуллиным. Posted by Майя Ставитская on 18 май 2018, 11:57

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments