April 28th, 2018

"Снежные псы" Эдуард Веркин


    – Сударыня, вы волнуетесь совершенно зря, я не испытываю по отношению к вам никаких матримониальных перспектив, можете не надеяться. Видите ли, мое сердце уже отдано Алисе Ступоходовой, и мы с ней собирались обвенчаться в скромной сельской церквушке…
    – Чего? – одуревше спросила Лара.
    – В сельской церквушке обвенчаться, а потом на перекладных в Биарриц рвануть. С колокольчиками, с бубенцами… Там нас ждет моя мать – милая старушка, между прочим, столбовая дворянка, – она благословит нас. И мы будем жить долго и счастливо на побережье. Детей у нас будет пять. Моя мать будет воспитывать их в духе послушания и любви…
    – Какая еще мать?
    – Мать-моржиха.
    – А, гонишь… – догадалась Лара.


  Кажется на сей раз получится. Спрыгнуть с бешено мчащегося поезда по имени "Проза Веркина". В жизни мне раз приходилось выпрыгивать из поезда, заболтавшись с сестрой, которую провожала; состав тогда только отходил от станции, но какой-то доброхот сорвал стоп-кран, увидев, и пришлось мне пару часов просидеть в обезьяннике линейного отдела. Это лирическое отступление к тому. что имею понятие - сходить лучше на станции. Но как быть, если с каждой следующей прочитанной книгой этот поезд лишь набирает обороты и нет никакой человеческой возможности оторваться; неискренняя извиняющаяся улыбочка: "Да вот, представьте, читаю подростковую литературу" - давно отстегнута за ненадобностью, и сдана в утиль, а автор объявлен гением. И не то, чтобы совсем ничто не предвещало, "Облачный полк" уже лет пять не могу забыть, но это не мешало Эдуарду Веркину оставаться автором одной, прочитаной мною, книги.

  Взяться теперь заставило промелькнувшее в новостях сообщение, что поклонники-де не поняли и осудили любимого писателя за "Пепел Анны". Стало интересно, прочла, восхитилась, взяла "Мертвеца" - влюбилась; "ЧЯП" - только еще глубже увязла, а потом посоветовали "Герду" и поняла, что совершенно пропала, а поезд уже несется на сверхзвуковой скорости и сойти с него сейчас - смерть. Остается только двигаться в заданном ритме: "Кусатель ворон", "Друг апрель", "Пролог". Да что же это делается, у меня уже веркин-зависимость сформировалась, а не попробовать ли клин клином, возьму подростковое фэнтези автора, оно должно отвадить. Написанное десятком лет раньше "Место снов", которое должно было покрыться налетом чуть смехотворной, относительно дня сегодняшнего, винтажности, вопреки ожиданиям оказалось остросовременным. Не так - вневременным. Ага, продолжения книжных сериалов всегда слабее первой книги, беру "Пчелиного волка", он не слабее - он совсем другой и снова восторг. Но третья-то книга "Хроник страны мечты" должна избавить от наваждения? Ничего подобного, "Кошки ходят поперек" снова автономное яркое и совсем непохожее на две предыдущих книги цикла, произведение.

 С четвертой книгой серии, наконец повезло."Снежные псы" не то, чтобы плохи, плохого Эдуард Николаевич не делает, но это именно продолжение сериала о детях-убийцах, пронизанное антивоенным пафосом и несущее отчетливый отпечаток усталости автора от темы и героев. Чувствуется, что он прямо сейчас с конандойловским удовольствием порешил бы всех своих героев оптом, да нельзя - они уже существуют, уже проросли в читательские души и живут там собственной жизнью. Ладно, убью, кого меньше всего жалко. Убивайте, мэтр, а я повременю, пожалуй, выпрыгивать из вашего поезда, у меня еще "Через сто лет" не читано. А там, глядишь, к моему и вашему (вы ведь тоже майский, так всю жизнь и маемся?)) дню рождения, "Эксмо" обещало выпустить ваш "Остров Сахалин". Я уж и на рассылку о поступлении в продажу подписалась. Ждем-с. 

Рецензия на книгу «Хроника Страны Мечты. Снежные псы»

Рецензия на книгу «Хроника Страны Мечты. Снежные псы»

– Сударыня, вы волнуетесь совершенно зря, я не испытываю по отношению к вам никаких матримониальных перспектив, можете не надеяться. Видите ли,... Читать дальше...

Posted by Майя Ставитская on 28 апр 2018, 04:40

from Facebook

Майя

Майя

Р.СКОТТ БЭККЕР "ВОИН КРОВАВЫХ ВРЕМЕН"

А потом она откупоривает очередную банку пива и в четыреста шестьдесят восьмой китайский раз произносит: "Нет, ну ты представляешь, с такой мыромойкой! я бы еще поняла, если бы там красавица была писаная, но эта!". "И ничего бы ты не поняла, - думаю, усердно кивая. - После дурнушки ты ему звезда на всю оставшуюся жизнь. И, сама об этом зная, покуражишься вволю над блудным мужем. А он станет тише воды ниже травы. И будет вам счастье"

"Вы о чем, вообще, девушка? - спросит поклонник Бэккера. - Тут мир рушится, Армагеддон грядет, Не-Бог из пепла восстает и злобными порождениями нечеловеческой мерзости земля полнится. А вам бы, бабам, все о своей ревности петь. Нет, ну везде влезут!" Так-то да, но пассаж, с которого начала, не случайный. Что, если любимая женщина предпочтет тебе кого-то, кто превосходит во всем не только тебя, простеца, но на порядок выше вообще всех, кого знаешь? Такого, от которого сияние исходит, а смотрит, двигается, говорит, сражается он лучше любого из живущих на земле?
У человека, переживающего двойное предательство: любимой и друга, мир тоже рушится. И есть ли достаточно надежный инструмент для измерения глубины его страданий? Или специальная мера, чтобы взвесить, что чувствует тот, чей друг изуродован за попытку спасти его. Или ощущения этого ослепшего друга?

Книга, как цветистый восточный ковер, вместо узоров затканный болью и страданиями. Одно обрамляет другое, одно на другое наслаивается, вплетается, раздваивается и растраивается, закольцовывается само в себя и выходит на новый виток. А что вы хотели, война, господа. Ее в белых плащах не делают. То есть, обрядиться во что угодно можно до и после (если победишь), во время не получится.

И ты тащишься вместе со Священным воинством сквозь чужую жаркую страну, чудом побеждаешь в проигранной уже было битве. Чтобы мучиться потом кошмарами, зализывая раны. И двигаешься дальше, чиня непотребства, каких и вообразить не мог, губя мирных жителей, вымещая ярость на их женщинах и детях. А после издыхаешь от жажды в пустыне, на краю которой убил тех ближних своих, которых сюзерены объявили балластом.

И осаждаешь внезапно ставший главной ценостью город. Теряя под стенами уцелевших товарищей. И Мор придет по вашу душу. И Глад, но это уже после, когда вы возьмете свою крепость. А Война - вы сами. Кто там четвертый на коне бледе? Это после, думаю. Но своего Пророка вы распнете прямо здесь.

А теперь забудьте обо всем, что я говорила. Потому что это теплая книга, живая и странно родная. Правда-правда, по ощущениям, словно с тобой говорит друг, которого уйму лет знаешь. И он рассказывает, как было. Не щадя твоих чувств, не судя, без слезливой жалости. Тебе нужно это знать и ты слушаешь. Не щадя своих чувств, не судя, без слезливой жалости.
И сам становишься немножко героем. Все лучше, чем слушать, как кто-то кому-то наставил рога с, ну не важно...

Posted by Майя Ставитская on 28 апр 2018, 08:48

from Facebook