October 2nd, 2015

О нежности Набокова к читателю.

Collapse )
  Я в восемнадцать прочла "Лолиту", навсегда прикипев к набоковской прозе и никакая психотравма не виной тому, никаких проекций и параллелей между событиями (упаси Боже) собственной жизни. Героем моим в этой книге стал рассказчик. Ну и Лолита. Не так - любовь. Диковинная способность выводить вовне ту неосязаемую и бесплотную материю, какая есть любовь. Дар выразить словом, наделяя существованием. Что-то, чего прежде не было в твоем пространственно-временном континууме, вдруг возникает из ничего и стает быть.

Collapse )
  Наградой мне за всей демонстративной непривязанностью автора к Джейн, самые тонкие и точные наблюдения, относящиеся к ее стилю, композиции и динамике романа, характеристикам героев -  упоительные, исполненные нежности. Никто никогда не говорил о Джейн Остин таких слов. О стиле с "ямочкой на щеке". И никто не говорил о Фанни Прайс, что она мыслит, как ходит конем - парадоксально, совершая рывок в ту или иную сторону на черно-белой доске своих переживаний.

  Для себя эту особенность Фанни, непростоту ее, охарактеризовала бы иначе. Как умение абстрагироваться от собственных переживаний, чтобы снизить сиюминутную невыносимость боли, сменить точку сборки. Только я сумела подметить и сформулировать лишь после того, как мне показал он  Подарил новый взгляд на то, что любила и прежде и "ход конем" теперь станет ассоциироваться не с одной чрезывычайно неумной женщиной, которая об очередной совершенной глупости гордо говорит: "Я сделала ход конем", а со стилем мышления Фанни Прайс.

  Вторая часть посвящена  не читанному у Диккенса "Холодному дому", неважно, взгляну его глазами. Едва начала и такой нежностью омыло-отогрело. Сейчас. Набоков приводит отрывок из воспоминаний Диккенса о поре его нищей юности. Когда, возвращаясь с работы, тот шел позади рабочего, несшего на руках большеголового ребенка. Диккенс ел из пакета вишни и всю дорогу потихоньку кормил ими ребенка. В полной тишине, никто ничего не узнал. Это воспоминание двухсотлетней давности теперь тоже со мной, у меня.