October 1st, 2014

"Фонд последней надежды" Лиля Калаус.

 Умный и обладающий отменным вкусом человек, сказал, о малой прозе Калаус, что ценит в ней не нарратив в первую очередь. Но непостижимую свободу, какая предоставлена словам. Они будто отделяются от первоначального смысла, начинают жить собственной жизнью. Складываясь и сочетаясь в таких комбинациях, какие и помыслить сочетаемыми трудно. Она отпускает их на свободу: Паситесь, мои стада. И стада пасутся где угодно, и спариваются как угодно, лишенные жесткого селекционного надзора.

 И это есть хорошо, бестиарий, явившийся результатом такого небрежения, населен удивительно симпатичными и жизнеспособными особями. Разумееться, согласилась. Скажу даже: от романа Лили Калаус ждала того же в больших масштабах. Очаровательная словесная игра вольно кувыркающихся словно бы не в трех, а четырех-, пятимерном мире слов и выражений. Парадоксальным образом телесных и весомых. Забегая вперед: это есть в романе.

  Но читать его, как бы описать впечатление, было как прийти домой после тяжелого дня, коря себя за уборку, что не соберешься сделать и мышь, которая в холодильнике повесилась; и с друзьями ты сто лет уже не видишься, все работа-работа, а радость когда же; ну да ладно, как-нибудь...  Открыть дверь и увидеть нарядную комнату, где за празднично накрытым столом собрались те, кто любит тебя и кого любишь ты. Если заплакать, то от счастья.

Collapse )
  Не испорченный интеллектом читатель свою историю  получит. Самый искушенный сноб и интеллектуал будет двигаться от загадки к загадке, от ребуса к шараде. читая. И всякий раз поздравлять себя: Могем! Удивительно мягкий, масляный язык, ни малейшей необходимости продираться сквозь неудобные словесные конструкции, но трудно оторваться, взявшись. И еще о "Как".
Это уморительно смешно, как было с Тремя в лодке, рассказами Твена, Остапом, "Овидием" Шмаракова.

  Это страшно (что, о мистической составляющей не упомянула? Да где ж все вместить, если слоев восприятия не один-два, а десятки!). Так вот, страшно до жути, до мурашков по спине. А пока ты так пугаешься, какая-то трезвая часть тебя анализирует текст, вспоминая Лавкрафта и кинговы романы и "Молчание ягнят" и "Твин Пикс". Восхищаясь паутинной филилигранности узором, в который все заплетено. И это трогательно до слез, до: "У-у-у, я таак его любила!", знакомого каждой девочке.

  И, Боже, это самоиронично. Нет, это жестоко к себе. Так нельзя выводить себя на страницах собственного романа! Потому что никто так не делает. А ведь это ключевое. Читайте "Фонд последней надежды".  Потому что никто и никогда такого еще не делал.