April 29th, 2014

О местах силы и слабости.

  Лет  до семи  не  знала,  что  на  памятниках  могут  быть  кресты.  Не  бывала  на  христианских  кладбищах,  все  детство  на  одно  возили  меня,  Кенсай.  Алма-Атинское  главное  мусульманское, а  там  либо  полумесяц,  либо  пятиконечная  звезда над  железной  пирамидкой.  Так  вот  и  остался  в  памяти  образ  кладбища,  странно  связанный  с  ночным  небом.  Папа  там  похоронен.

  И  никаких  воспоминаний.  Потому  что маленькая была,  когда  он  умер.  А  потом  только  апрель,  все  цветет,  мама убирает  послезимний  сор и  красит  оградку,  я брожу  рядом.  Все  время  к  соседней  могиле  ходила,  там  на памятнике  фото  красивой  девочки,  говорили,  что  хоронили  ее  в  один  день  с  отцом.  Сначала  старше  меня  была,  потом  ровесница, потом  моложе.

  И  дежурная  фраза  для  тех,  кто  спрашивая  о  родителях,  осекался  и  просил  прощения:  "Не  извиняйтесь,  это  давно  было,  я  его  и  не  помню".  Так  уверяла  себя  и  даже  верила,  что  не  страдаю.  Потом,  во взрослой  уже  жизни,  прочла,  что  сознание  ребенка  не  может  вместить  смерти  родителей,  как  неизбежности  без  выбора.  Умер,  все  равно,  что  оставил  тебя,  ушел,  бросил.  Мог  остаться,  а  выбрал  уйти.

  Так  и  было,  наверное.  Потому  что  плакать  по отцу  начала  взрослой.  И  говорить  с  ним  мысленно.  И  это  стало  одновременно  утратой,  которую  позволила  себе  осознать, и  обретением.  Чего-то  важного.  Сегодня  Родительский  день,  а  на  родной  могиле  столько  уже лет  не  была.  Грустно  от  этого,  но  не  больно.  Главное  место,  где  он  -  в сердце.  И  это место  силы.