majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Category:

О неграх, парижанках и принце.

"Я так люблю французский язык". "Французский такой красивый" - дежурные фразы, какие произносила в моем детстве всякая девочка. Над доской в кабинете русского-литературы пенопластовыми буквами маяковское: "Я русский бы выучил только за то..." Смотришь изо дня в день и думаешь: "Вот если бы я была негром преклонных годов и должна была выучить (немедленно гипотетическая ситуация, перед несчастным африканцем дилемма: смерть или язык на выбор). Так вот, я бы взяла французский".

Мушкетеры и все такое, конечно, хорошо, но моя большая любовь, знаете, де Бюсси (ну и еще Шико, но его любить неправильно, что уж за кумир, а де Бюсси в самый раз). В больнице познакомилась с девочкой, которая очень понравилась. Ну совсем мой человек. А кто, - спрашиваю, - Твой любимый герой? - Ну, его мало кто знает, - смутилась, ресницы опустила, потом, враз решившись, - Де, - и уже в унисон, со вторым слогом, против правила затухающей интонации, перешедшим в восторженный визг: Бюсси! Любовь на весь остаток времени, что лежим на обследовании.

После все выцветает понемногу. И Дрюон уже тот, да не тот. Гюго, по маминому совету взятый, невыносимо нуден, всякий Буссенар - еще нуднее, Тартарен из Тараскона - пакость. "Западня" Золя: Что это было, Холмс? "Покинутая женщина" и "Шагреневая кожа" Бальзака - хорошо, но отравлено меланхолией без поэтического флера первых восторгов от встречи с Францией. А после все еще истончается, ветшает. и вот уже в сухом остатке сценка из "Праздника, который всегда с тобой" с кокоткой на бульваре, которую герой угощает стаканом шабли.

Удивительно красивая, без признаков увядания еще женщина избегает улыбаться и кажется рассказчику загадочной. Но вот она отвечает что-то на его реплику, чуть шире открывая рот - гнилые зубы у "курочки". И, кажется из "Выпрямила" Глеба Успенского о парижских женщинах: "Желтое скулИстое лицо". И Маяковский, с кого начала::"Не знаю, право, молода или стара она, до желтизны отшлифованная в лощенном хамье, служит она в уборной ресторана". И я не хочу теперь уже учить французский, нет-нет, это такое детство, знаете.

И так много лет. Которые складываются в десятилетия. Дивная при знакомстве, все больше разочаровывающая со временем,Саган. Мрачный непростой Жапризо. Ну звезда эстрады очередная, поющая по-французски - угу. Люк Бессон - очень хорошо, Бегбедер (чур меня, чур) и тот, что прежде о муравьях писал, а после об ангелах, запамятовала. Пронзительное "Я ее любил. Она меня любила" Гавальды. И все? П-пожалуй.

И никаких, по прежнему, побудительных мотивов к изучению языка. Но надо бы, для общего развития. И проходишь экспресс-курс. Чтобы благополучно забыть большую часть. И-и второй раз тот же самый курс, чуть меньше года спустя, профилактика Альцхаймера. И после второго он тебе уже снова нравится. Без детской влюбленности, но да, ты очарована. И думаешь: Вот если найти какую-то книгу, какая заставила бы влюбиться. Но нет. Нет? А "Маленький принц"?

И все, ты влипаешь намертво, как намагниченная. Пятьсот миллионов повторений аудиокниги. Месяц фоном ("Сессон мийон де куа?"). И читать уже не страшно, продираясь через язык с самым большим количеством нечитаемых литер. Се те се поэтик! Ма флер эт менасе де диспаресьон прошен. У-у-у!!! Так-то я о мотивации. Нет, всегда о любви. О том, как важно найти подходящий объект. И тогда любой язык станет колодцем с хрустальной сладкой водой. И звезды будут смеяться. У тебя будет шестьсот миллионов колокольчиков. "Общаться со звездами было легко". Но это уже из другой книги,.

Tags: французская литература
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

Recent Posts from This Journal