majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Category:

Об электричестве.

  Мне было восемнадцать и тем летом мы отрабатывали практику воспитателей-пионервожатых. И то была такая чудовищная ответственность, такой уровень погружения, какого ни одна предыдущая практика не давала. Вот в шестнадцать мы с подругой  Аленой, например, возили подопечный класс в Музей Казахстана. Оказалось локальным адом, они бегали, шумели, не слушались, свалили экспонат (благо, служительница не заметила, мы с Аленкой  скоренько подняли - цело чучелко). После двух часов общения с прекрасным, решили не сопровождать их в микрорайон Орбита, на автобус посадить. Девятилетние дети сами доедут. Заталкиваем в одну дверь - из другой вываливаются. Дурдом, господа.

Автобус отъехал, а мы смотрим друг на друга и даже плакать не можем. Такое отчаяние и унижение, и ужас при мысли, что в подобного рода мероприятиях будет заключаться наша жизнь. Но то уникальный оказался класс. В целом дети бывали адекватны. Третьеотрядники первого сезона в лагере стали как свои дети. Трудно, но когда чувствуется отдача, когда тебя любят и уважают: "А первоотрядники говорят: Майю Александровну никогда любить не будут, бояться будут, а любить нет. Но мы вас любим". Корпус первого отряда аккурат рядом с нашим и соблазнов у них много обидеть моих, двумя годами моложе, и я все время ругаюсь за своих. И наш отряд по итогам сезона правофланговый.

  А вторую смену приходится отрабатывать на малышах, шестиотрядниках с семнадцатилетней незнакомой девочкой (чьей-то родственницей из обслуги лагеря). Моя Танюшка беременна и от окончания практики ее освободили, а маленькая Гаухар вообще ничего не умеет. А дети - крохи от семей впервые оторванные, шести-, семилетние. Им нужна мама, с меня требуют конкурс строя и песни и всякое такое. И как-то раз в столовой чем-то не тем накормили, у малышей наших понос начался. Знаете, какой ужас, вот он стоит на отрядной линейке и вдруг расплакался - обкакался. Не было у них никогда такого. А у меня было что ли? И греешь воду, отродясь в лагерях горячей не было. Моешь, стираешь. Пять человек в тот день обкакалось, простите.

  И мы снова были правофланговыми. И единственное, о чем мечталось после - досидеть остаток каникул спокойно дома. А тут мама говорит: Хочешь на море? - Какое море, ты о чем? - У нашей соседки Сони сестра Рая под Одессой в маленьком городке, она не против принять тебя. И лечу к незнакомой Рае с маленькой дочкой Иришкой в городок Белгород Днестровский. Местные зовут его Аккерманом, так турецкая крепость называлась. Она и сейчас стоит и городские легенды приписывают тем местам призраков. И последний месяц лета я в раю. Таскаю с собой по пляжам и кафе Ирочку, провожу вечера с Раей и ее поклонником. Влюбляется в меня мальчик семнадцатилетний и в первый-последний раз в жизни вру о своем возрасте. Говорю, что мне столько же.

  Они с братом из Грозного, странные вещи о жизни своего города рассказывают. Не беру на веру, списываю на мальчишескую хвастливость. Потом вспоминала, но так: рассказы и город отдельно, мальчик мой отдельно. Взяла за данность, что к началу войны они уже уехали оттуда. Переехали в Россию. Мне так лучше. А на пляже все время играет "Аквариум", бармен того кафе, возле которого загораем, большой поклонник Б.Г. И это месяц завораживающего речетатива Гребенщикова днем, яростных военных песен Высоцкого вечерами (поклонник моей хозяйки подарил ей магнитофон, но он еще и поклонник Высоцкого и каждый вечер приходит, Райка злится и на него, и на музыку, а мне нравится).

  Мне все нравится. Вернувшись, покупаю два диска "Аквариума" и пропадаю в них весь следующий год. Но лучше всего "Электричество"

Моя работа проста - я смотрю на свет.
Ко мне приходит мотив, я отбираю слова
Но каждую ночь, когда восходит звезда,
Я слышу плеск волн, которых здесь нет.

Мой путь длинней, чем эта тропа за спиной.
И я помню то, что было показано мне -
Белый город на далеком холме,
Свет высоких звезд по дороге домой.
Но электричество смотрит мне в лицо,
И просит мой голос;
Но я говорю: "Тому, кто видел город, уже
Не нужно твое кольцо."

Слишком рано для цирка,
Слишком поздно для начала похода к святой земле.
Мы движемся медленно, словно бы плавился воск;
В этом нет больше смысла -
Здравствуйте, дети бесцветных дней!
Если бы я был малиново-алой птицей,
Я взял бы тебя домой;
Если бы я был...

У каждого дома есть окна вверх;
Из каждой двери можно сделать шаг;
Но если твой путь впечатан мелом в асфальт -
Куда ты пойдешь, если выпадет снег?
Но электричество смотрит мне в лицо,
И просит мой голос;
Но я говорю: "Тому, кто видел город, уже
Не нужно твое кольцо."

Tags: поэзия
Subscribe

  • Текстоцентрическое

    Текстоцентрическое Река эта – сплошной обман? Мнимая красота, скрывающая беспримерное уродство? Или, наоборот, – одна только правда? Чистая,…

  • iodb.ru

    iodb.ru Posted by Майя Ставитская on 7 июн 2018, 09:40

  • Майя Ставитская с Шамилем Идиатуллиным.

    Майя Ставитская с Шамилем Идиатуллиным. Posted by Майя Ставитская on 18 май 2018, 11:57

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment