majstavitskaja (majstavitskaja) wrote,
majstavitskaja
majstavitskaja

Category:

"Черновик" Лукьяненко.

  "Вот девушка красивая в кустах лежит нагой. Другой бы изнасиловал, а я лишь пнул ногой". Ничего не могу с собой поделать, дурацкий стишок первым всплывает в памяти при мысли об этой книге. Оттуда. Подруга, умница-красавица и большая ненавистница Лукьяненко сказала по поводу него: "Неужто думаешь, Лукьян этот стишок придумал? Окстись, тому баяну лет триста!"  А я все смеюсь. Не триста, но лет девять уже. Сколько прошло с "Черновика".

Разумеется, не двустишие-демотиватор главный объект интереса к роману. Две мощно прописанные темы, с которыми раньше и позже (полудюжиной лет прежде - в сериале "Нигде и Никогда", полудюжиной после - в романе "Никогде"и немного в "Детях Ананси") встречалась у Нила Геймана. По-иному разработанных и поданных у Лукьяненко. Первое - стирание человека из жизни,  происходящее с героем книги Кириллом. Примерно тот же процесс описан Гейманом применительно к Ричарду Мейхью. Я не панславянистка и великодержавного шовинизма чужда, но происходящее с Максимовым ярче, более детально описано и больше трогает, чем судьба жителя туманного Альбиона.

  Может оттого, что реалии узнаваемы и потрясение, которое испытываешь вслед за героем и вместе с ним, когда даже надзорно-бюрократические службы, которым положено "держать", "не пущать", перестают тобой интересоваться. Так вот - это "с ног на голову" превосходит разумные пределы. Ну, собака еще "это знает всякий, это не слова, преданней собаки нету существа". А вот такое видал? Признает хозяйкой постороннюю противную бабу, поселившуюся в твоей квартире и перестает узнавать тебя. Кафкианский абсурд, преломленный сквозь зеркало русского постсоветского мировосприятия дает парадоксальное: "нас  ..., а мы крепчаем" на выходе.

  Второе - тема дверей. У Геймана персонаж, наделенный сверхчеловеческой способностью открывать проход в любое место - спасенная девушка. Здесь - протагонист. И способность эта проклевывается в нем постепенно, читатель адаптируется к ней вместе с героем. Испытывая одновременно потрясение открывающимися немыслимыми возможностями и страх перед ними. Методом слепого щенка осваиваясь в новом для себя пространстве. Погружение, более полное и глубокое, чем в геймановскую историю. Ну да, Лукьяненко - мастер глубины, умеет.

  Но есть еще третье в "Черновике", что пронизывает и скрепляет собой все - функция. И такого прежде встречать не доводилось. Поясню - не миссия. Тут все ясно,  основополагающая составляющая любого литературного произведения. Герой зачем-то приведен в мир, он должен что-то исполнить. Преодолевая сложности, меняясь в ходе повествования, чтобы в финале: вуаля, "наши взяли водокачку, да здравствует советская Америка!"  Функция - не миссия. Это способность в совершенстве выполнять дело, которым занимаешься. Функционал (не путать с функционером) - мастер. Не так - Мастер.

  И кстати, о водокачках. Заброшенная водонапорная башня на московской окраине, которая становится приютом и вотчиной Максимова, как раз она и есть. Его функция, таможня.Изящно кольцующая две темы, о которых сказала вначале: тебя стерли из прежней жизни, ты лишен радостей социализации. Но взамен получаешь возможности, несопоставимые с обычными человеческими, ты открываешь двери в другие Миры. Могущество, почти безграничное в пределах своей Функции.

  И вот тут, господа, мой гранд респект герою. Всем радостям элитного функционирования предпочитающему смутный зов Миссии (так и оставшейся неясной мне в деталях, но я что - всего лишь читатель). Другой бы изнасиловал, а он лишь пнул ногой.
Tags: дверь, русская литература
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments