О нем.
Сегодня 8 сентября. И я вспоминаю о нем. Человеке, который спас мне жизнь. 1993 год, двадцать три, у меня свой комок (помните такие металлические киоски?). Еду за товаром, доставка от фирм тогда еще не работала, самое начало. А в городе выявлено два случая холеры, опасаются вспышки и все точки общепита, рынки, оптовки закрыты СЭС на срочные проверки. С тупым упорством объезжаю "ямы", нигде не работают. Денег море, толку - ноль. В холеру серьезно не верится.
Ловлю машину, чтобы ехать домой. Разговариваю о чем-то с водителем, дальше ничего не помню. Говорили, что в лобовое столкновение с нами выскочил "москвич". После оказалось, что он числится в угоне. Водитель резко свернул, на обочине оказался столб. Я не была пристегнута и, в общем...
Обширная черепно-мозговая травма, перелом ноги, чтобы собрать изрезанное осколками лицо, после наложили двадцать шесть швов. Я не знаю, почему ушибшего колени водителя увезла скорая, а меня в коме оставили труповозке. Правда, не знаю, а спросить не у кого. Да и не интересно. Важно, что в баре по соседству с местом, где все произошло, работал молодой мужчина. Турок, Фуат, за пару недель до того пригнал из Тольятти новенькую "семерку" (да-да, то еще было время, когда алма-атинские мальчики ездили на ВАЗовских машинах).
Так забавно, я об этом городе тогда слыхом не слыхивала, разве смутно, а через год переехала в него и живу уже двадцать лет. Подаренных Фуатом. Потому что, в отличие от врачей, он понял - жива. Не побоялся перепачкать салон новенькой машины кровищей, в которой плавала. И возил из больницы в больницу, пока не приняли. В третьей по счету, бывшей совминовской, Калкаман.
И был со мной больше суток. И как-то попал в операционную. Очнулась от боли, лицо шили "на-живую", страшно перепугалась склонившихся над собой людей в зеленых хирургических робах. Решила, что похитили и вырезают органы на продажу (ходили тогда байки о таком) начала кричать. Одна из женщин спросила с казахским акцентом: Это кто, такая наглая? - С ДТП, - ответила вторая. Заржавевшие зубчатые колеса в мозгу с усилием провернулись: ДТП - дорожно-транспортное происшествие - авария - значит была авария и потому здесь, а почки мои на месте - хорошо.
А потом увидела его, он сидел у стены. Совершенно чужой, страшно усталый, обросший в синеву худощавый парень. И поняла, что это мой человек, он меня бережет и теперь все будет хорошо. И было. Передал родным, что жива, пару раз навестил, на третий день попросила его увезти домой под расписку. Был против, но уговорила. Сначала навещал каждый день, после реже, реже. В последний раз заехал пару месяцев спустя. Сказал тогда, счастлив что у меня все хорошо.
Я ничего не знаю о нем. Он увидел свет, который почти погас, вдохнул в него жизнь и пошел дальше. Просто стараюсь жить, чтобы ему не было за это стыдно.
Ловлю машину, чтобы ехать домой. Разговариваю о чем-то с водителем, дальше ничего не помню. Говорили, что в лобовое столкновение с нами выскочил "москвич". После оказалось, что он числится в угоне. Водитель резко свернул, на обочине оказался столб. Я не была пристегнута и, в общем...
Обширная черепно-мозговая травма, перелом ноги, чтобы собрать изрезанное осколками лицо, после наложили двадцать шесть швов. Я не знаю, почему ушибшего колени водителя увезла скорая, а меня в коме оставили труповозке. Правда, не знаю, а спросить не у кого. Да и не интересно. Важно, что в баре по соседству с местом, где все произошло, работал молодой мужчина. Турок, Фуат, за пару недель до того пригнал из Тольятти новенькую "семерку" (да-да, то еще было время, когда алма-атинские мальчики ездили на ВАЗовских машинах).
Так забавно, я об этом городе тогда слыхом не слыхивала, разве смутно, а через год переехала в него и живу уже двадцать лет. Подаренных Фуатом. Потому что, в отличие от врачей, он понял - жива. Не побоялся перепачкать салон новенькой машины кровищей, в которой плавала. И возил из больницы в больницу, пока не приняли. В третьей по счету, бывшей совминовской, Калкаман.
И был со мной больше суток. И как-то попал в операционную. Очнулась от боли, лицо шили "на-живую", страшно перепугалась склонившихся над собой людей в зеленых хирургических робах. Решила, что похитили и вырезают органы на продажу (ходили тогда байки о таком) начала кричать. Одна из женщин спросила с казахским акцентом: Это кто, такая наглая? - С ДТП, - ответила вторая. Заржавевшие зубчатые колеса в мозгу с усилием провернулись: ДТП - дорожно-транспортное происшествие - авария - значит была авария и потому здесь, а почки мои на месте - хорошо.
А потом увидела его, он сидел у стены. Совершенно чужой, страшно усталый, обросший в синеву худощавый парень. И поняла, что это мой человек, он меня бережет и теперь все будет хорошо. И было. Передал родным, что жива, пару раз навестил, на третий день попросила его увезти домой под расписку. Был против, но уговорила. Сначала навещал каждый день, после реже, реже. В последний раз заехал пару месяцев спустя. Сказал тогда, счастлив что у меня все хорошо.
Я ничего не знаю о нем. Он увидел свет, который почти погас, вдохнул в него жизнь и пошел дальше. Просто стараюсь жить, чтобы ему не было за это стыдно.