"Казанова Феллини".
Сцена, ближе к финалу. Отразившая весь фильм и всю блестящую непутевую жизнь. Очередная попойка, квазипраздник при дворе очередного местечкового правителя. Дикая какофония звуков, внезапно обретающая стройность и красоту. Начинает мужской хор, после вступает дивный баритон и сразу вслед за тем танец с механической женщиной. Квинтэссенция галантной куртуазности. Герой умеет разглядеть то, что достойно восхищения, в любой женщине, подарить ей этот взгляд и под сильными умелыми его руками даже бедный автомат обретает подобие жизни.
Прекрасный танец длится несколько минут. После мысли великого исследователя женских тел и сердец обретают привычное: А отчего не попробовать с такой диковиной? - направление. Разумеется, все у него получится. Отработанная до мелочей технология соблазнения, в ходе которого герой влюбляется в очередную женщину взаправду, не понарошку, дарит ей восхищенный взгляд на себя самое, получает мощный благодарный отклик; с финальным пароксизмом все заканчивается и нужно двигаться дальше. Столько еще неисследованного в мире.
La poupee automati так и остается лежать с раздвинутыми задранными ногами и поднятыми для объятия руками. Просто завод, наверное, кончился. Человеческие экземпляры переживали окончание любви с блестящим повесой не в пример легче. Двигаясь по жизни дальше с новообретенным взглядом на себя. Способным и манекену придать живое очарование.
Он даже не то, чтобы очень напрягался. С Казановой Феллини знакомит нас в пору, когда слава великого соблазанителя бежала впереди него, как блестяще организованная рекламная компания: Только в этом сезоне! Во всех блестящих салонах!! Знаменитый обольститель Джакомо Казанова, спешите попробовать!!! От желающих отбоя нет, смею уверить. Голубка-метроном (еще одно механическое изобретение, о, славный механизмами век!) взмахивает крыльями то быстрее, то медленнее, задавая ритм очередному совокуплению. И было всем счастье.
Фильм начинается с того, что Казанова, закончив кувыркаться с любовницей богатого и знатного человека ему на потеху, обращается к месту, из-за которого слышится одобрительный голос синьора. Пытаясь заинтересовать того своими политико-экономическими прожектами. Говорит долго, со всей возможной учтивостью и изысками красноречия. Не вдруг понимая, что обращается в пустоту - вельможа ушел, наш герой был интересен ему как сексмашина, не более.
И заканчивается подобным же обращением к другому вельможе, приютившему на старости лет. В средней, между приживалкой, слугой и шутом роли он и закончит свои дни. Механизмы, безотказно действовашие на протяжение жизни, износились прежде ее окончания. Печально, но иначе с этим не бывает. В смысле - если делать ставку только на это.
Я сейчас должна сказать что-то о высокой духовности, рядом не бывшей с бедным Казановой. Не скажу. Он выполнял свою миссию. И она была прекрасна. Жизнь, отданная служению Любви. Не его вина, что единственно востребованным в том сочетании времени-мест и окружения, какое досталось, был механический аспект. Но, Боги, отчего он не заботился о достойной старости?
Прекрасный танец длится несколько минут. После мысли великого исследователя женских тел и сердец обретают привычное: А отчего не попробовать с такой диковиной? - направление. Разумеется, все у него получится. Отработанная до мелочей технология соблазнения, в ходе которого герой влюбляется в очередную женщину взаправду, не понарошку, дарит ей восхищенный взгляд на себя самое, получает мощный благодарный отклик; с финальным пароксизмом все заканчивается и нужно двигаться дальше. Столько еще неисследованного в мире.
La poupee automati так и остается лежать с раздвинутыми задранными ногами и поднятыми для объятия руками. Просто завод, наверное, кончился. Человеческие экземпляры переживали окончание любви с блестящим повесой не в пример легче. Двигаясь по жизни дальше с новообретенным взглядом на себя. Способным и манекену придать живое очарование.
Он даже не то, чтобы очень напрягался. С Казановой Феллини знакомит нас в пору, когда слава великого соблазанителя бежала впереди него, как блестяще организованная рекламная компания: Только в этом сезоне! Во всех блестящих салонах!! Знаменитый обольститель Джакомо Казанова, спешите попробовать!!! От желающих отбоя нет, смею уверить. Голубка-метроном (еще одно механическое изобретение, о, славный механизмами век!) взмахивает крыльями то быстрее, то медленнее, задавая ритм очередному совокуплению. И было всем счастье.
Фильм начинается с того, что Казанова, закончив кувыркаться с любовницей богатого и знатного человека ему на потеху, обращается к месту, из-за которого слышится одобрительный голос синьора. Пытаясь заинтересовать того своими политико-экономическими прожектами. Говорит долго, со всей возможной учтивостью и изысками красноречия. Не вдруг понимая, что обращается в пустоту - вельможа ушел, наш герой был интересен ему как сексмашина, не более.
И заканчивается подобным же обращением к другому вельможе, приютившему на старости лет. В средней, между приживалкой, слугой и шутом роли он и закончит свои дни. Механизмы, безотказно действовашие на протяжение жизни, износились прежде ее окончания. Печально, но иначе с этим не бывает. В смысле - если делать ставку только на это.
Я сейчас должна сказать что-то о высокой духовности, рядом не бывшей с бедным Казановой. Не скажу. Он выполнял свою миссию. И она была прекрасна. Жизнь, отданная служению Любви. Не его вина, что единственно востребованным в том сочетании времени-мест и окружения, какое досталось, был механический аспект. Но, Боги, отчего он не заботился о достойной старости?